До совещания оставалось мало времени, а полковника все не было. Вдруг из-за рощи вынырнул вертолет и завис над нашим футбольным полем.
Летчик посадил машину, и я побежал к ней, держась обеими руками за фуражку и наклонившись вперед всем телом. Воздушной волной меня так и заваливало на спину. Дверца вертолета была открыта, оттуда выглядывал и махал мне рукой полковник Флеровский. Он помог мне забраться в машину, и я увидел, что земля уходит вниз, и все мои внутренности тоже потянулись вниз, к земле, пока вертолет не полетел прямо, набирая высоту.
Сверху застава открылась мне разом, и было странно видеть ее отсюда — маленькие домики, линейка, футбольное поле и совсем игрушечные солдатики с запрокинутыми к небу головами. Карта, висевшая у меня в канцелярии, ожила, я узнавал все, что теперь было подо мной, и карта как бы приобрела иное, уже материальное значение. И узенькая, сверху совсем ниточка, контрольно-следовая полоса была просто извилистой серой полоской, глядя на которую трудно было поверить, что она разделяет два государства.
Мы не пытались разговаривать — такой гул стоял в вертолете. Здесь было еще несколько незнакомых мне офицеров, мы только обменялись рукопожатиями.
...В этом городе я был второй раз. Тогда, в день своего приезда, я даже не успел разглядеть его как следует. В памяти осталась лишь какая-то крепостная башня да несколько современных зданий — прямые линии и много стекла. Может быть, это и запомнилось именно своей несхожестью. Но и сейчас было не до осмотра — мы и так опаздывали на совещание.
Странно было войти в зал и не встретить знакомых. Я сел в самом конце, на «камчатке», рядом с каким-то майором, и только тогда заметил в президиуме немолодого, седого уже генерала с неожиданно стройной по-юношески фигурой. Я шепнул своему соседу майору: «Кто это?» И он удивленно поглядел на меня. «Начальник войск округа. Вы что, недавно здесь?» Я ответил: «Да, недавно, а начальника войск не знаю, его не было, когда я представлялся в управлении». — «Он собирается ехать по заставам, — сказал майор, — так что смотрите, капитан!» Ну что ж, если генерал приедет ко мне и начнет выговаривать, придется терпеть — не ссылаться же на то, что ты здесь без году неделя.
А через два часа я вышел в город. Машина с заставы должна была прийти за мной поздним вечером. У меня был целый вагон времени. Даже не верилось, что я могу идти вот так по вечернему городу, никуда не спеша, разглядывая витрины и лица встречных.
Было светло, и стояла такая теплынь, что девушки рискнули снять плащи и шли, постукивая каблучками по асфальту. В домах уже открылись окна, и за каждым была своя жизнь.
Город стоял на берегу залива, на камнях, и улицы то опускались к воде, то стремительно поднимались, и мне нравилось, что они такие широкие и что сосны растут в самом городе, а сам город светлый, чистый и новый. Мне нравятся новые дома.
А прямо перед ними, перед этими домами, рядами стояли на воде лодки, одна к другой. Над некоторыми покачивались мачты, и моторки тоже были здесь, на воде, словно верные животные, привязанные к колышкам и замершие в ожидании своих хозяев.
Я услышал далекую музыку и пошел на нее. За поворотом улицы оказался ярко освещенный дом, а музыка доносилась из репродуктора. Возле дома стояла плотная толпа, и еще за целый квартал меня начали окликать и спрашивать: «Товарищ капитан, у вас нет лишнего билетика?»
Это был Дворец культуры. Огромная афиша сообщала, что сегодня здесь концерт артистов Ленинградской филармонии. И, конечно, билетов не было, и надежды на то, что найдется добрая душа, тоже не было никакой. Девушки в нарядных платьях, девушки на высоких каблучках, девушки с замысловатыми прическами, сделанными специально к такому дню, томились, перебегали с места на место, умоляли, просили — да где там! Счастливые обладатели билетов шли во Дворец мимо них, полностью сознавая меру своего счастья среди этих неудачников, которым оставалось одно: вздохнуть и отправиться в соседний кинотеатр на какого-нибудь «Фантомаса».
Вот тогда я и увидел Майю Сергеевну. Она стояла в толпе, растерянная, беспокойно озираясь, словно выискивая кого-то. Сначала я увидел знакомый жест — она поправляла рукой сползавшие на лицо светлые волосы. А потом почувствовал какой-то толчок и, сам не понимая, как это случилось, шагнул к ней. Нет, «шагнул» — это не то слово. Я продирался к ней, боясь хоть на секунду потерять ее из виду. Меня толкали, спрашивали о том самом лишнем билетике, а я невежливо молчал. Майя Сергеевна не видела меня. Она поглядела на меня лишь тогда, когда я оказался рядом с ней.
— Здравствуйте, Майя Сергеевна.
Она не понимала, что это за незнакомый человек подошел к ней, зачем он подошел и откуда он знает ее.
— Здравствуйте.
— Вы меня не знаете. Я...
Сердце стучало как угорелое, и я чувствовал, что у меня сейчас, должно быть, глупейшая физиономия. Ну, не дурак ли — подойти к незнакомой женщине, сказать ей «здравствуйте», а потом: «Вы меня не знаете».
— Знаю! — вдруг улыбнулась она. — Вы капитан Лобода, который бессовестно обманул моих мальчишек. Слушайте, у вас нет лишнего билета?
— Нет. Никакого нет.
— Обидно. Я примчалась сюда на попутной машине, думала, свободно куплю билет, и нате вам!
— Да, — сказал я, — попасть на концерт, видимо, дело мертвое.
Она была очень расстроена, что нет лишнего билета. И все озиралась, все надеялась, все искала глазами его возможного владельца. А мне это было только на руку. Во-первых, я успокоился и согнал с липа пошлую улыбку, с какой обычно некоторые мужчины лезут знакомиться с женщинами на улице. Во-вторых, я успел разглядеть Майю Сергеевну — ведь я впервые видел ее так близко.
Нет, она вовсе не была красивой — просто так мне показалось тогда, из окна председательского кабинета. У нее было хорошее, очень нежное лицо, небольшой прямой нос и полные губы, и брови, чуть изогнутые уголками, и еще темные глаза, или мне только так показалось в сумерках, что они темные — большие глаза, подведенные краской.
— Как вы чувствуете себя после того? — спросил я.
Она ответила:
— Ничего, нормально.
О Егорове она, оказывается, уже узнала, успела зайти в госпиталь, там ей сказали, что Егорова увезли... И я мысленно отметил это: рвалась на концерт, а все-таки забежала сначала в госпиталь.
— Там ваше пальто, — сказал я.
— Бывшее пальто, — улыбнулась она. — Да разве в нем дело?