— Здравствуй, — сказала она, с открытым любопытством рассматривая Петю, и протянула ему руку.
— Здравствуй, — ответил Петя.
Их рукопожатие было крепким, но вместе с тем осторожным. Они оба смутились. Петя продолжал с удивлением ее разглядывать.
— Не удивляйтесь. Это я, — сказала Марина, переходя на «вы». — Не узнали?
Он действительно ее не узнавал.
Но вот она как-то слегка набок повернула голову, нахмурилась, и в тот же миг Петя узнал прежнюю Марину.
Сердце его вздрогнуло.
— Вы получили мою открытку? — спросила она.
— Да.
— Почему-то я очень хотела вас видеть.
— Я тоже.
— Вы были ранены. Но, надеюсь…
— Да, да. Кость не задета. Но теперь это уже не имеет значения.
— Почему?
— Мир!
— Какой мир?
— Который вы привезли из Смольного.
Она поморщилась.
— А!
Смущение не только не проходило, но даже усиливалось.
— Я вам, кажется, писала, что мы собираемся сюда. Вот мы приехали, — сказала она после небольшого молчания. — Вы рады? Вы, конечно, поняли из моей открытки, что Черноиваненко — мой… муж.
Теперь она снова из знакомой девочки превратилась в незнакомую молодую женщину.
Она смотрела на него с преувеличенной независимостью.
Петя догадался, что она смущена, так как опасается с его стороны ухаживания. Может быть, она думает, что он до сих пор в нее влюблен? Петя грустно улыбнулся.
Она по-своему истолковала его улыбку.
— Вам странно?
— Что?
— Что мы с Гавриком теперь вместе?
— Ничуть.
Но ему действительно было странно. Он еще не знал, что это всегда сначала кажется странным.