Созданы для любви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Суть видео в том, что Спаситель Дельфинов – привлекательный парень, с которым люди хотели бы заняться сексом? Или в том, что он несет слово божье?

– Ну, он физически привлекателен и похож на Иисуса. Думаю, в этом его фишка.

В этом была моя фишка! – захотелось крикнуть Джасперу.

– Его фанаты называют себя дынеголовыми. Может, потому что дыня похожа на лоб дельфина. А он называет их своими последователями. Все это напоминает религиозное течение. По-моему, возникает культ. Люди бросают работу, чтобы следовать за этим типом вдоль побережья, где он дает концерты. Цель всего этого – найти, кого можно спасти. Это, конечно, благородная цель и все такое, особенно если ваша деятельность правильно организована, хорошо финансируется и соответствует реальным потребностям общества. Но похоже, что они просто сидят на наркотиках и шарятся в поисках хоть чего-нибудь подходящего: например, спасают мусор, складируя его в своих автомобилях. Спасают насекомых, ловя в банки мух и комаров, а потом выпуская их там, где люди с меньшей вероятностью их прихлопнут. Спасают свое время, отказываясь принимать ванну.

– Вернусь-ка я лучше к работе, – сказал Джаспер. Ему нужно было разобраться с оставшимися препятствиями, стоявшими на пути его плана по спасению Беллы, и разобраться немедленно, до воскресного шоу в поддержку Спасителя Дельфинов, пока этот шарлатан не успел увидеть его женщину.

Зато благодаря всем этим новостям Джасперу стало проще принять свое положение. Он думал, что его новая сексуальная особенность препятствует жизни в обществе, но на самом деле это был дар. Люди – идиоты. Отделиться от человечества, чтобы жить с другим видом вдали от общества – возможно, лучшее, что он может сделать.

Его вывод подтвердился, когда он проходил мимо экспонатов Дольфа и Фины. Это были роботы Гоголя, созданные как копии дельфинов; их программное обеспечение позволяло им «слышать» вопросы о биологии водной среды и отвечать на них. Дольф и Фина могли дать ответ более чем на пятидесяти языках. Самым странным для Джаспера было то, что океанариум надел на этих роботов купальники. Дольф был в плавках, а на Фину нацепили бикини-бандо. Иногда Джаспер беспокоился, что купальники могут вызвать у других такие же проблемы, как у него. Это зрелище, наверняка, приводит в смятение гормонально нестабильных подростков, подумал он. Гормонально нестабильных кого угодно. Очень неоднозначный посыл.

Словно в ответ на его мысли парень-подросток отделился от группы друзей, подошел к рободельфинихе и крикнул: «Сними-ка лифчик!»

Джаспер начал наполнять ванну в своей квартире – эта ванна с наступлением сумерек станет их первым подводным брачным ложем. Это было последним пунктом в его списке дел, и его выполнение доставляло наибольшее удовольствие – награда, которую Джаспер приберег на сладкое после долгого утра подготовительной работы. Наполненный водой холодильник уже стоял в задней части микроавтобуса (Джаспер убрал передние два ряда сидений и поставил огромный контейнер внутрь салона и старался не думать о том, что изнутри машина теперь выглядела как катафалк). Он хотел перенести Беллу из бассейна на стоянку на лентах транспортера, с помощью которого дельфинов вытаскивали из воды для медицинских процедур. Транспортер хранился в ветеринарном центре океанариума, и у Джаспера в силу должности были ключи. Он собирался накрыть транспортер большим куском брезента, пока не доберется до машины, и по возможности избегать камер видеонаблюдения. Там, где избежать их не получалось, можно было надеяться, что брезент примут за мусор или вышедшее из строя оборудование, которое Джаспер везет на свалку – в конце концов, на нем была форма океанариума.

По плану он должен был дождаться конца своей смены – и в этом немного помог Малыш, когда позвонил и сказал, что у него проблемы с автомобилем. Джаспер не был уверен, какую тактику лучше избрать относительно Малыша. Он размышлял, не стоит ли вбросить ложной информации, заранее намекнув Малышу, что он подумывает о поездке в Мексику – чтобы на следующий день, когда пропажа дельфина обнаружится, направить копов по ложному следу. Или избрать путь лести: сказать Малышу, что тот отличный начальник, спросить, совершал ли Малыш хоть что-нибудь плохое за всю жизнь. Рассказать, как его расстраивает, что дельфинов держат в неволе, и поделиться мыслью, что самые правильные поступки иногда могут понять очень немногие. Может быть, тогда Малыш ненадолго прикроет его, когда начнется расследование.

Но время на подготовку вышло. Большая часть входившей в обязанности смотрителя работы выполнялась с утра, и в целях безопасности он решил создать видимость, что собирается кое-что из вечерних дел доделать утром. Джасперу нужно было спрятаться перед тем, как начнется осмотр территории перед закрытием, и переждать. Ночной сторож делал всего два формальных обхода в определенное время. Он не будет останавливаться, чтобы пересчитать дельфинов.

Перед самым закрытием Джаспер подошел к одному из огромных мусорных контейнеров в форме морских коров, поднял тяжелую крышку и залез внутрь. Мусорные баки были расписаны так, чтобы напоминать головы ламантинов. Чтобы избавиться от мусора, посетители надавливали на черный круглый щиток, от чего у ламантина как будто бы открывался рот. («Чему это вообще должно научить детей? – задавался вопросом Джаспер. – Почему их заставляют насильно скармливать мусор исчезающему виду?»)

Внутри контейнера пахло хуже, чем он надеялся. Он не предполагал, что здесь окажутся использованные подгузники и мусор, собранный уборочными машинами. Судя по всему, блудные сардины, которыми награждали животных во время шоу, каким-то образом оказались на территории парка – птицы часто их воровали – и томились в течение нескольких часов. Джаспер начал дышать ртом. Это все ради Беллы, напомнил он себе.

Фактически, он залез в солнечную печь в форме ламантина. Через пять минут он уже весь взмок, его тошнило, слегка кружилась голова. Он забеспокоился: ему нужны были все его силы, чтобы поместить Беллу в контейнер в микроавтобусе. Нужно будет напиться воды из раковины в медицинском центре. Джаспер купил себе наручные часы с будильником на случай, если он заснет в контейнере – сейчас он, конечно, понимал, что это невозможно, но, с другой стороны, был риск потерять сознание из-за теплового удара. Он надеялся, что, если он отключится, настойчивый писк Casio вернет его в реальность, и что в баке останется достаточно воздуха, чтобы Джаспер смог вытащить наружу свое ослабшее тело.

Ситуация его тревожила. Неожиданно рядом с его плечом что-то шевельнулось – он подумал, что это голубь или крыса, или, возможно, какой-то вид, представляющий собой гибрид голубя и крысы и водящийся исключительно в этом мусорном контейнере. Оказалось, что это был вымазанный чили хот-дог, скатившийся по стенке смятой банки из-под газировки. Пару раз глаза Джаспера начинали косить, и пятна на внутренней стороне контейнера принимали форму пятисантиметровых тараканов. Но когда обезвоживание достигло той степени, когда в его мозгу начала сама проигрываться кинолента видений, стало намного легче.

Когда часы наконец запищали, он представлял, как спит, покачиваясь на надувном плоту в бассейне рядом с арендованным домом, его волосы каким-то чудом отросли до своей прежней длины, и Белла будит его, сдвигая холодным мокрым носом густую прядь, упавшую ему на щеку и глаза, и – почему бы нет? – игриво касается его соска, прежде чем отплыть, приглашая его нырнуть в воду и присоединиться к ней.

В сумерках в медицинском центре океанариума в окружении оборудования для работы с морскими млекопитающими Джаспер чувствовал себя рабом, бегущим по сельской больнице в параллельном мире, похожем на «Планету обезьян», – только этим миром правят не приматы, а дельфины: на висящих на стенах постерах была схематически изображена анатомия дельфинов, а не людей; смотровые столы заменяли прямоугольные, похожие на ванны, углубления в полу со сливными отверстиями и со смесителями сверху.

Джаспер никогда не увлекался БДСМ. Он слишком плохо переносил физический дискомфорт, чтобы быть мазохистом, а роль садиста противоречила его профессиональным инстинктам: он получал выгоду, обращаясь с людьми лучше, чем, как он считал, они заслуживали, относился к ним с такой заботой и нежностью, чтобы они поверили, что нравятся ему – или даже что он влюблен – намного сильнее, чем на самом деле. Но сейчас Джасперу было приятно представлять тот страх, который он испытывал бы в этой параллельной вселенной, если бы сбежал из резервуара для содержания людей, попытался спрятаться от преследующих его дельфинов и ждал, пока они его найдут и, возможно, даже будут пытать.

Наконец он нашел подъемник, лежавший не на обычном месте, а убранный в нишу. Он добродушно пригрозил ему пальцем, как будто родственнику с Альцгеймером, который по неосторожности ушел не в том направлении, и принялся собирать все необходимое.

Подъемник для перемещения хранили так, что он напоминал сложенную гладильную доску на колесиках. Джаспер обернул ее верхнюю часть простыней, прикрывая металлическую раму и ярко-синие тканевые чехлы, затем замотал простынями себя, словно мумию, закрывая руки и ноги, но сохраняя возможность свободно двигаться. Не прикрытыми остались только глаза и нос, которые все равно будут обращены вниз. Он предполагал, что лучшее решение проблемы с камерами – совершать одно быстрое движение за раз, а затем минуту сохранять совершенную неподвижность. Каждое движение должно было длиться не больше мгновения. Он приоткрыл наружную дверь ровно настолько, чтобы рама подъемника проскользнула боком, колесами к стене, затем досчитал до шестидесяти и так быстро, как только мог, уложил ее плашмя на землю. Еще через минуту он вышел за дверь сам и замер, прижавшись к стене здания и почувствовав, как подпрыгнул желудок, когда приоткрытая дверь закрылась за ним. Теперь он снова был снаружи, под взглядами камер.

Через минуту он присел на корточки. Еще через минуту – распластался на подъемнике. Наконец, оттолкнувшись от двери медицинского центра, он, как серфер, выкатился из зоны видимости камеры над входом и только тогда поднялся, чтобы снять с себя простыни и в укрытии собрать подъемник. Джаспер почти не заметил, как проделал остаток пути, толкая подъемник вдоль деревьев до зрительного зала: он оказался в помещении с аквариумами неожиданно для себя. Дельфины в воде не издавали ни звука: они спали.

Он с трудом мог вынести это зрелище – лицо его возлюбленной, спящей и уязвимой.

Он подружился с дневным сторожем, чтобы получить как можно больше информации. Однажды Джаспер купил ему кофе, послушал в его пересказе шутки его товарищей из лиги по боулингу («Что одна ягодица сказала другой? Вместе мы сможем остановить этот поток дерьма!»), по-братски клал руку ему на плечо, когда тот смеялся, наклоняясь вперед, и смог изучить на экране панели управления зону охвата камер. После модернизации на территории бассейна образовалось слепое пятно. Передний край новой секции не попадал в поле зрения камер, и Джаспер собирался подманить сюда дельфинов сардинами и, пока они в неистовстве ни о чем другом не смогут думать, надеть рукав подъемника на Беллу. Он понятия не имел, пройдет ли все гладко или нужно будет приложить усилия. Ему просто нужно было, чтобы она оказалась в рукаве – он вытащит ее из воды, и потом до его машины останется не более трех минут ходьбы, только вот ее двухсоткилограммовое тело не так-то просто передвинуть. У подъемника был намордник, и мысль о его использовании Джаспера отвращала (он гадал, нельзя ли будет просто кормить ее по пути к машине, чтобы она не шумела?), но до тех пор, пока они благополучно не вернутся в его квартиру, осторожность была необходима. Он покрыл стены ванной звукоизоляционной пеной и потратился на несколько шумовых аппаратов Гоголя, помехи которых, как он надеялся, заглушат ее тревожные крики.

Но в своем плане он не учел красоту ее спящего тела. Когда Белла спала, казалось, что ее глаза прикрыты от удовольствия, а мягкий изгиб ее носа выглядел так, словно она благосклонно улыбалась трудящемуся над ней любовнику. Джаспер незамедлительно ощутил пульсирующую эрекцию – он этого ожидал, но сила возбуждения привела его в замешательство: дельфины покачивались на воде, как яблоки соблазна, и его тело отказывалось понимать, почему оно не может получить удовлетворение прямо сейчас, ведь это не заняло бы много времени. Джаспер попытался игнорировать возбуждение. Он подошел к холодильнику, наполнил большие ведра рыбой и поставил их на крутящуюся платформу подъемника. Ходить было тяжело. Не глупо ли пытаться следовать плану, когда влечение так мешает, – особенно если лекарство было таким простым и очевидным?

Да, подумал он, в идеальном мире они с Беллой убрались бы отсюда как можно скорее. Но почему бы не задержаться на минутку и не облегчить свое положение? Когда дельфины так близко, когда их и Джаспера не разделяет стекло, ему потребуется не больше времени, чем на чих. Джаспер залез на лесенку бассейна, чтобы вид был лучше (что ему едва удалось на четвереньках: вся нижняя часть его тела была надежно обездвижена) и обнаружил, что решение, казалось, только его и ждало: дельфин (не Белла, а Свен – на биографическом стенде в зрительном зале его характер описывался как «задумчивый») спал у самого бортика бассейна, словно подводная лодка на якоре.

Когда ушла мама, первые несколько месяцев его отец пытался найти спасение в религии. Они часто ходили в церковь, и теперь Джаспер вспомнил притчу о больном человеке, который, проходя мимо Иисуса, прикоснулся к его плащу и тотчас исцелился благодаря вере. Сейчас, рядом со Свеном, Джаспер понял: все, что ему нужно сделать, чтобы вылечиться, это прикоснуться членом к коже Свена.

– Ты что, прикалываешься?

Голос исходил одновременно из ниоткуда и отовсюду – это, несомненно, был голос бога.

Он вывел бога из себя. Ни разу, ни одним своим мошенническим романом он не возмутил бога настолько, чтобы тот явился. Но, видимо, подумал Джаспер, он наконец перешел черту.

Потом он понял, что включился свет. Мозгу Джаспера потребовалось несколько мгновений, чтобы перезагрузиться – как перегревшемуся ксероксу. Все, о чем он мог думать, и все, что он видел, – это пронзительная яркость. Но когда он наконец осознал происходящее, он понял, что все очень плохо. О черт. Его застал Малыш.