Когда Джаспер закрывал глаза – так он переносился в Музей трофеев – он видел только отпечатанное на обратной стороне его век блестящее отверстие дельфиньего дыхала.
Это было ни разу не круто. Но от этого дурацкого нового фетиша, наверное, можно было избавиться, как можно скорее занявшись сексом с женщиной. У Джаспера было время только для быстрого перепиха с кем-нибудь случайным, кто после секса не наденет розовые очки в надежде на любовь. И меньше всего ему было нужно, чтобы девушка начала разглядывать его внешность и поняла, хоть он и обстриг волосы, что нашла Спасителя Дельфинов. Ему нужна была профессионалка – та, кто будет держаться с ним на равных с точки зрения общей привлекательности и способности изображать, будто изнемогает от желания. Джаспер схватил телефонную книгу и набрал номер эскорт-услуг.
«Красивые девушки?» – ответил мужской голос. – «Красивые девушки?» Из-за его интонации казалось, что трубку взял не человек, а говорящая птица. Джаспер представил на том конце попугая в панаме, вцепившегося в телефон когтистой лапой. Женщину пришлют в течение часа. Джаспер повесил трубку и велел себе не паниковать. У него была жестокая стычка с дельфином, и это парализовало сексуальное влечение; не нужно придавать этому слишком большое значение. Следовало думать о своем либидо как об испуганной мыши, свернувшейся в клубок в самом углу. Чтобы ее выманить, нужны были нежность и теплота, нужно было желанное тело.
Он включил телевизор, чтобы прогнать из головы лишние мысли, пока он ждет. Но ведущий брал интервью у нескольких длинноволосых бородатых мужчин, которые заявляли, что они – это Джаспер – Спаситель Дельфинов, который попал на видео. Джаспер осознал, что из-за беспокойства, вызванного сексуальной неприятностью, ухитрился забыть о, вероятно, более серьезной проблеме: его могла найти и убить одна из обманутых им женщин.
Некоторые мужчины действительно имели мимолетное сходство с ним, рассеявшееся после экстремальной утренней стрижки. Некоторые совсем не были на него похожи. Мужчина, которого сейчас расспрашивал ведущий, был, вероятно, старше Джаспера лет на двадцать. Часть зубов у него отсутствовала.
«А что насчет ваших татуировок на руках?» – спросил ведущий. На экране появился один из снимков, где Джаспер держал дельфина, затем его приблизили, чтобы лучше был виден торс.
«На фотографии у Спасителя Дельфинов не было татуировок», – сказал голос за кадром.
«Они совершенно новые, – ответил мужчина. – Я сделал их сегодня утром. У меня быстрая регенерация. Всегда такая была. Я принимаю эхинацею в качестве пищевой добавки». Камера показала в приближении его выцветшие татуировки – небрежные очертания голой женщины, обнимающей гигантский лист марихуаны.
Джаспер выключил телевизор. Несмотря на работающий кондиционер, он все равно вспотел. Он пододвинул стул к опустевшему мини-холодильнику, открыл дверцу и сунул внутрь голову.
Кожа головы покрылась мурашками. Это было больно.
Калла оказалась просто нечто.
У нее была длинная черная коса, которая свисала до талии и как маятник качалась рядом с ее задницей, когда Калла шла. Обычно Джасперу нравились длинные волосы, но сейчас он обрадовался, что так они не будут мешать. «Почему? – заволновался он. – Потому что у дельфинов нет волос?»
Ее от природы пышная грудь была увеличена силиконом, что придавало ей воодушевляющую плотность. Имплантаты казались спрятанными в тесто. Зад у нее был совершенно замечательный: мягкая упругая плоть поверх мускулатуры, которая чем-то напоминала многослойный свадебный торт. Джаспер знал, что обычно этого достаточно, чтобы вызвать у него возбуждение, неотличимое от голода. Но высокая оценка, которую он дал ее телу, не была продиктована вожделением. Жизненно важная нить между его мозгом и пахом оставалась перерезана.
Он провел ладонями по твердым остриям ее сосков – одно из его любимых действий – потом недовольно взглянул на ее грудь, ставящую его в тупик так же, как неисправный кран кухонной раковины: Джаспер поворачивал их в обе стороны, но вода не текла. «О боже, – пробормотал он. Этого не может быть. Почему он не встает? – Ты не могла бы повернуться еще раз?»
Она подчинилась, качнувшись ровно настолько, чтобы нужные части ее тела заколыхались, наклонилась, повернула к нему лицо и взглянула на него с намеком. Ее пальцы коснулись косы, чтобы расплести, но Джаспер остановил ее. «На самом деле, такая прическа тебе очень идет. Можешь ее оставить? Спасибо». Да, он был в восторге от ее тела. Оно выглядело невероятно. Но куда сильнее ему хотелось открыть входную дверь и услышать океан. «Я на минуту в душ, – сказал он. – Сейчас вернусь».
Он включил воду и закрыл глаза, подставляя под нее лицо – это сразу вызвало волну расслабления. Он наклонился так, чтобы его голова вся оказалась под водой, сделал глубокий вдох, досчитал до десяти и выдохнул.
И услышал крик Каллы.
Приехали копы? Журналисты? Родинка?
Он, голый и мокрый, вбежал в спальню и увидел Каллу, размахивающую розовым электрошокером Гоголя в его направлении.
– Ох! – воскликнул Джаспер. Может, она догадалась, что он Спаситель Дельфинов, и намерена его шантажировать? Эта мысль чуть не заставила его застонать от огорчения, поскольку даже фантазия о том, что его шантажирует красивая женщина, женщина с ягодицами, достойными всех подношений, какие только можно найти в материальном мире, больше его ни капли не возбуждала. Что бы вчера ни случилось в воде, это его сломало.
– И зачем шокер? – спросил он наконец. Прозвучало раздраженно, но Джаспер ничего не мог с этим поделать. Он почти хотел, чтобы она ударила его током: боль сразу дала бы ему возможность сосредоточиться на чем-то другом. Может быть, если бы удар тока пришелся в пах, Джаспера выбило бы обратно в нормальное состояние. Электротерапия вроде бы считается лекарством. Он прикрыл свои гениталии руками.
– Клянусь богом, – закричала Калла. – Еще одно движение, и я тебя шарахну!
«И отлично, – хотел он сказать. – Я не уверен, что смогу когда-нибудь заняться сексом с человеком, а я этим зарабатывал на жизнь. Ты – одна из немногих, кто может меня понять, учитывая твою профессию. Но здесь есть несколько отличий. Раз ты пришла сюда с оружием, значит, твоя работа не такая приятная, как моя. В том, чем я занимаюсь, мне нравится абсолютно все. Иногда чувство вины становится достаточно сильным, чтобы вызывать раздражение, но, если честно, даже чувство вины идет на пользу моему эго, потому что если бы я не был хорош в том, что делаю, у меня не было бы повода чувствовать себя виноватым. Понимаешь теперь? Моя жизнь сломана; это связано с дельфином, мне пришлось сбрить волосы, чтобы избежать преследования моих прошлых любовниц, и все это случилось только потому, что у всех есть мобильные телефоны и прибамбасы с гребаными камерами. Я лишился смысла жизни. Это точно. Так что прости, но у меня не будут поджиматься яйца, сколько бы ты мне ни угрожала. У меня не осталось ничего, что имело бы для меня значение».
– Кроме денег! – понял вдруг Джаспер.
– Ты решила меня ограбить? – спросил он, – Кроме того, что я тебе заплатил, когда ты приехала, у меня ничего нет. Я открою сейф, и ты сама убедишься.
У него было намного больше денег, но они лежали не в сейфе.
– Я нашла сумку с твоими трофеями, ты, псих! – выкрикнула она и пнула бумажный пакет из-под гамбургеров на вынос, в котором лежали обстриженные волосы Джаспера.
– А, это, – сказал Джаспер. Как лучше все объяснить? Ему хотелось сказать, что никто не станет выбрасывать в мусор вырезанную почку. Его волосы, вывалившиеся из пакета, выглядели так, словно в любой момент могли ожить. Джаспер всегда представлял, что, если он избавится от них, они, оставшись одни, будут медленно ползать по земле, как осьминог, сбитые с толку, но полные решимости вернуться к нему. Он воображал, как однажды дождливым вечером в квартире новой жертвы волосы его найдут: он и его пассия сидят на кожаном диване, пьют при свечах вино и вот-вот поцелуются, потому что он только что признался в любви. Затем вспышка света, женщина смотрит в окно и начинает кричать: масса волос ползет вверх по стеклу и повисает, удерживаемая с обеих сторон двумя усиками-прядями. Когда женщина бросится на кухню, чтобы позвонить 911, Джаспер, понявший, что это вернулась его прежняя прическа, откроет дверь. Правда, увлекшись, Джаспер забыл, что у него уже появилась замена: уже отрасли новые. И когда прежние волосы, проползшие через адские слои мусора и преодолевшие бесчисленные тяготы, чтобы вернуться на голову Джаспера и снова царствовать, сквозь дождь увидят новую прическу, их нельзя будет обвинить в том, что они дико завизжат, прыгнут на Джаспера и вцепятся ему в лицо, стремясь вырвать новые волосы. Они не поймут, что их мокрое тело закроет Джасперу нос и рот, пока они будут воевать с его новой шевелюрой, и не почувствуют, что Джаспер упал на землю. Когда он наконец окажется лысым (у новых волос, мягких, как оливковое масло, не будет ни единого шанса против жилистых прядей, мышцы которых закалены ползаньем по каменистым дорогам в поисках прежнего хозяина), когда волосы наконец снова заберутся на его голову, они почувствуют такое облегчение, оказавшись дома, что заметят, что Джаспер умер, только когда их похоронят заживо.
Этого нельзя было допустить. Джаспер всегда увлекался научной фантастикой – разумеется, фильмами, а не книгами – и ее связями со сверхъестественным. Он не был окончательно уверен, верит ли он в призраков, инопланетян или даже в бога, но зачем провоцировать потустороннее за тобой охотиться? Вот что может случиться, если волосы выкинуть. Останки его гривы следовало предать огню, чтобы их очищенная пламенем душа высвободилась и отправилась на тот свет. Пепел Джаспер высыпал бы в бутылку шампуня – кроме небольшой части, которую поместил бы в бриллиант или в другой драгоценный камень. Для этой цели можно было найти заложенное выпускное кольцо какого-нибудь престижного колледжа.
Однако все это вряд ли удалось бы объяснить Калле.