Болевой порог её прошлого тела, выдрессированного постоянными болезнями, был критически высоким — даже поганый зуб мудрости, из-за которого нижняя челюсть навсегда некрасиво уехала влево, превратившись в кошмар любого уважающего себя ортодонта, Варвара с мрачной решимостью ходила рвать без анестезии и не издала в кресле стоматолога ни единого звука. Новое тело, плюс ко всему, было натренировано и усилено золотым ядром, а потому должно было запустить процесс регенерации практически сразу, так что порку Варвара планировала пережить без особых физических травм — о моральных, конечно, говорить не приходилось.
Справа завозился Цзинь Цзысюань, и Варвара искренне посочувствовала бедняге: по обыкновению ослепительный в своей природной неотразимости — сейчас наследник ордена Цзинь выглядел просто отвратительно и, по всей видимости, мучился лютейшей головной болью.
— Вэй Усянь, — недобро прошипел он и тут же схватился за виски, пережидая очередной приступ похмелья. — Всё из-за тебя!
— Да неужели, Цзинь-сюн? — притворно оскорбился из-за её спины брат. — Вчера ты, кажется, клялся мне в любви до гроба!
— Я… Чего? — задохнулся от возмущения юноша с алой точкой на лбу и побагровел равномерно от макушки до самой груди. — В вечной дружбе, идиот, а не в любви до гроба! Я тебе не обрезанный рукав! — он опустился до свистящего шёпота, покосившись на приближающихся старших адептов Гусу Лань. — Последние мозги пропил!
Варвара иронично фыркнула себе под нос и привычно осадила спорщиков одним движением ладони.
— Успокойтесь оба. Все мы хороши.
— Цзян-сюн, — обозначил своё присутствие Не Хуайсан, и Варвара слегка склонила голову в его сторону. — У тебя рисунки остались на пояснице.
— Прекрасно, — миролюбиво отозвалась Варвара. — Надеюсь, тебе, как художнику, это принесло эстетическое наслаждение, Не-сюн, потому что совсем скоро они превратятся в кровавое месиво.
Ответить юноша из Цинхэ не успел — воздух со свистом рассёк характерный звук обтёсанного ивового прута, и всем участникам вчерашнего веселья стало не до праздных разговоров.
Варвара зажмурилась, хрипло выпустила воздух сквозь стиснутые зубы, но стоически терпела — прутья стегали сильнее, чем отцовский кожаный ремень, но одновременно с этим не ощущались больнее, чем режущий заживо хирургический скальпель.
Один. Два. Три.
К чести её спутников, никто не издал ни малейшего звука, и повисшую в храме тишину разрезали лишь систематические хлёсткие взмахи орудий наказания и их собственное тяжёлое дыхание.
Четыре. Пять. Шесть.
Кожа на обнажённой спине вспыхнула чистым обжигающим пламенем, и Варвара вдруг осознала, что уже испытывала похожее чувство, — в Пристани Лотоса, несколько лет назад, когда между лопаток вонзился чужой тяжёлый рубиновый взгляд и лавовым потоком устремился вдоль позвоночника.
Семь. Восемь. Девять.
Варвара сосредоточилась на мерном звуке падения крупных капель на землю — снаружи начался дождь.
Десять. Одиннадцать. Двенадцать.
Кажется, в тот раз она ещё неделю обижалась на отца за несправедливое, по её мнению, наказание и бегала жаловаться той самой собаке, залезая прямиком в огромную будку и прячась там до позднего вечера, пока мать не выходила на крыльцо и не заманивала Варвару обратно в дом запахом куриных котлет или свежего яблочного пирога.
Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать.
Не Хуайсан тихонько охнул, и Варвара послала ему ободряющий взгляд из-под изогнутых ресниц.
Шестнадцать. Семнадцать. Восемнадцать.
После смерти отца Варвара забрала его любимый ремень себе и носила до тех пор, пока в качественной немецкой коже не образовались внушительные дыры.
Девятнадцать. Двадцать.
Вэй Усянь едва слышно пробормотал её имя, и Варвара, с трудом пошевелившись, протянула к нему руку, мягко коснувшись побледневшей щеки.
— Всё хорошо, А-Ин.
Обратно они возвращались по стеночке, практически в обнимку, неловко пошатываясь из стороны в сторону и периодически шипя друг на друга, — а завалившись в комнату, дружно рухнули на пол, как подстреленные.
— Мгм, — кратко прокомментировал данную музейную инсталляцию Лань Ванцзи, который дожидался их, чинно сидя в позе лотоса на циновке.
Варвара вымученно ему улыбнулась и получила в ответ необычайно мягкий янтарный взгляд.
— Тебя не наказали? — с тревогой осведомилась она, осматривая явно смущённого таким пристальным вниманием молодого человека.