— Полный назад, — проговорил Фричинский и первым двинулся к двери.
У калитки они встретили старика Капитоныча.
— А чего ж ты без ордена? — в упор спросил он Зацепу.
— Без какого ордена?
— Так ведь енерал обещал. Прямо залюбовался твоим полетом. А теперь вот и не летаешь. Неуж Любка и тебе от ворот поворот дала?
— Кстати, Капитоныч, ты старик ушлый, видать, все знаешь. Где она?
— У отца с матерью под крылышком сидит. Эвон за тем переулком улочка. Как пойдешь прямо — третий домишко на ходу.
— Спасибо, дедуся, до свидания.
Зацепа подошел к Фричинскому, терпеливо ожидавшему его в сторонке:
— Слушай, Эд, такое дело. Мне надо видеть Любашу. Сегодня же.
— Я бы тебе посоветовал, Валек, не ввязываться в их отношения. У них свое, у тебя свое.
— Нет у них своего, давно нет! Порвала она с ним! Понимаешь, я должен быть сейчас с нею, иначе она пропадет!
— Рыцарь, — тихо обронил Фричинский. — Надеюсь, мое присутствие не обязательно?
— Обойдусь как-нибудь…
Небольшой деревянный домик, почерневший от времени, располагался в глубине двора. Позади жилья — хлев, откуда вкусно пахло сеном и парным молоком.
Зацепа неуверенно вошел во двор. Как встретят его здесь? Хорошо бы увидеть Любашу сразу, а еще лучше, если бы дома не было ни отца, ни матери! Что они за люди, как держаться с ними? Не успел он пройти и нескольких шагов, как откуда-то сбоку со звонким заливистым лаем выскочила лохматая собачонка и стала носиться вокруг него, норовя цапнуть за ногу. На лай из дому вышел чернобородый мужчина, строго прикрикнул:
— Жучка, на место! Вы к кому? — спросил он Зацепу.
— Здравствуйте. Любаша здесь живет?
— Здесь, — помедлив, сказал мужчина. — Проходите.
Вслед за хозяином Зацепа миновал узкие полутемные сенцы и вошел в прихожую, отделенную от спальни большой русской печью и ситцевой занавеской. Любаша месила на столе тесто. Рядом с ней женщина, очень похожая на Любашу, крутила мясорубку.
«В аккурат на пельмени подоспел», — озорно подумал Зацепа и поздоровался.
Увидев его, Любаша обомлела:
— Зачем ты?..
Отец шумно вздохнул:
— Никак, зятек в гости пожаловал.
Любаша вспыхнула и обожгла отца гневным взглядом. У «зятька» моментально все пересохло во рту. Такой прием не предвещал ничего хорошего.
— Я, собственно… — начал он, но отец перебил его.
— Мать, подай гостю стул! — властно крикнул он. — Ну, мил человек, садись, рассказывай.
— Что рассказывать? — окончательно стушевался Зацепа.
— Как живется-можется, как жизнь дальше сложится.