— Да, конечно!
Зеницу паническим шепотом сказал мне на ухо:
— Слышишь! Не вздумай! Говорить это!
— …
Меня освободили. Я, впрочем, и не сопротивлялся особо, ведь тренировка это была. Когэрасу-сан хотела проводить меня под руку до кузницы, но я отказался. Еще чего, я и так чувствую, куда надо идти, да и помню еще со вчерашнего дня.
***
Когда мы дошли к месту назначения, меня начали учить работе подмастерьем кузнеца. Сначала Когэрасу-сан долго спотыкалась о то, что у меня нет глаз и надо все долго показывать на ощупь, но вскоре ее подхватила волна некоего вдохновения и она начала рассказывать и одновременно показывать, не обращая на меня особого внимания.
— Кузнечное ремесло…
Дзынь… Дзынь…
— …это искусство.
Дзынь… Дзынь…
— Из огня и солнечной стали создавать клинок…
Дзынь… Дзынь…
— …это нечто невероятное.
Рассказывая мне о том, что такое быть кузнецом, Когэрасу-сан ударами молота по раскаленной заготовке формировала изделие. Я же поддерживал температуру в печи, качая кузнечные мехи. И одновременно с этим наблюдал за ощущением "присутствия" создаваемого клинка. Оно становилось сильнее почти с каждым ударом. Однако некоторые удары молота наоборот, ослабляли клинок. Наверное, это ошибочные удары.
— После стадии ковки следует закалка…
— Руда Ничирин весьма сложна в обработке. Сначала ты будешь учиться обрабатывать простое железо. Вот, попробуй это. Сделай… Ну, скажем, гвоздь.
Я кивнул и по "присутствию" понял, что она передает мне молот. Щипцами она вытащила из пышущей жаром печи раскаленный кусок металла и положила его передо мной на наковальню.
— Действуй.
Она даже не вспоминает о том, что я, по логике, ничего не вижу… Ладно, мне же проще. Хоть я постоянно и спотыкаюсь о камни под ногами.
Неуверенным движением я поднял молот. Затем опустил его на заготовку.
Дзынь…
Раздался чистый звук. "Присутствие" металла немного усилилось. Я мысленно наметил форму тонкого шипа и начал ударами преобразовывать заготовку.
Когда металл остывал, я снова раскалял его. Если я хоть немного ошибался, то "присутствие" металла ослабевало, а если ошибался сильно, то в стороны разлетались раскаленные кусочки, обжигая и раня меня. Чтобы не испортить хаори, пришлось его снять.
Дыхание. Полная концентрация. Этого было намного проще достичь здесь, в кузнице, нежели сражаясь. К тому же… Это ощущение… Создать что-то хорошее, нет, идеальное… Полностью меня захватило. Это было ничуть не легче, чем сражение. И в корне отличалось, но также это по-своему и затягивало. Я понял, про что говорил Зеницу. "Создание чего-то нового", да?
Когэрасу-сан давала советы и я неукоснительно исполнял их. Она даже обожглась, указывая на ошибку в моей работе. Я этого особо не видел, но заметил по "присутствию", а она даже не почувствовала — настолько полностью она была сконцентрирована даже не на своей, а на моей работе. Эта концентрация была настолько высокой, что я невольно почувствовал уважение.
Оказалось еще, нельзя закончить заготовку лишь одними усиливающими "присутствие" ударами. Те удары, которые я ранее считал ошибочными, на самом деле служили для исправления изъянов в самом металле, или для поправки жесткости и баланса. Мне нужно было с умом комбинировать удары, чтобы на выходе получалось идеальная вариация изделия.
Я переделывал гвоздь двадцать восемь раз. И это при том, что на изготовление у меня каждый раз уходило отнюдь не меньше времени. Час и больше.
Жар, обволакивающий новую заготовку. Металл, неподатливый и одновременно изменчивый. Пот, ручьями стекающий по моему телу. Рукоять молота, с непривычным центром тяжести.
Я работал, поддерживая концентрацию и дыхание, почти два дня. И под конец я держал идеальный железный гвоздь в руках.