— Вы можете не вынести такое количество, но если способны принять ее, то обретете силу.
Кибуцуджи развернулся.
— Будьте мне полезны. Убейте столпов Охотников за Демонами. Найте Голубую Паучью Лилию. — обернувшись, Кибуцуджи добавил, — И если вы убьете охотника, который носит серьги Ханафуда, то получите еще больше моей крови. Ах да… Принесите еще и крови этого странного Охотника.
Раздался треньканье струны бивы. Пол под Тэнокой и Энму сменился на дверь и их выкинуло в незнакомом месте.
Энму корчился. Перед его глазами предстал Танджиро.
"Что это? Я что-то вижу… Это втекает в меня вместе с кровью Музана-сама"
— Ха… Ха-ха… Если я убью столпов и этого ребенка, то получу еще крови… — счастливо улыбнулся он, все еще сотрясаемый болью, — это похоже на сон!
Тэноку, уже оправивишийся от получения столь огромного количества крови, встал и посмотрел на Энму, своего знакомого.
— Тц, Энму… Ну ты и псих. Хотя… — он сжал руку в кулак и ударил по воздуху. Улыбнулся и сказал:
— Эта сила… Я хочу еще больше!
Глава 13. Металл и пот
На следующий день после той суматошной ночи, мне сказали, что из леса на горе Натагумо доставили множество раненых Охотников. Среди них — Иноске и Танджиро. Поместье Бабочки, где располагались раненые, находилось недалеко от деревни кузнецов, где я собираюсь коротать свою жизнь.
Я все еще считался раненым, но на деле уже исцелился. Пальцы на руке, не восстанавливающиеся после демонического искусства шестой низшей луны, я смог восстановить после того, как обрезал пораженную плоть. С глазами такое не получится провернуть, я опасаюсь, что задену мозг. Лучше ходить безглазым, чем безмозглым.
Так вот, проснулся я поздно, и обнаружил на соседних от меня койках Танджиро и Иноске. Я нигде не чувствовал их клинков Ничирин. Это довольно странно, ибо Охотники всегда ходят с катанами. И, самое поразительное, Иноске не спал, но при этом лежал спокойно. Танджиро, судя по "присутствию", был вполне здоров, хоть и сильно измотан. Он разговаривал с Зеницу, койку которого переместили сюда же.
У Зеницу воспоминания перемешивались. Он принимал все в "боевом состоянии", как сон или нечто подобное.
Я встал с кровати и, спотыкаясь, подошел к койке Танджиро.
— Привет.
— Казума? Что ты здесь делаешь? И почему у тебя повязка на глазах?
— Я убил одного из демонов Двенадцати Лун, но при этом лишился глаз.
— А… Э?! И ты так спокойно об этом говоришь!?
Зеницу влез в разговор:
— Меня больше интересует, почему он вообще начал говорить! Я только привык к его жуткому молчанию, так теперь еще и к жуткому голосу привыкать надо!
Танджиро дал ему крепкий подзатыльник.
— Зеницу! Он же сейчас и так расстроен!
— Да ты посмотри на его рожу. Где ты там видишь грусть?! У него даже уголки губ немного приподняты, и мне кажется, что он постоянно улыбается! Причем очень жутко!
— Казума… Мне очень жаль, что с тобой приключилось такое…
— Ничего, я уже успел приспособиться. — усмехнулся я. Все-таки приятно, когда за тебя беспокоятся.
— Кстати, Танджиро, а что с Иноске? — спросил Зеницу, — Он какой-то тихий и угрюмый…
Я уловил еле слышный голос Иноске, заглушаемый кабаньей маской:
— Я слишком слаб…