– Там мусака, угощайтесь, – Персефона кивнула на пакет с едой. – И еще я взяла пахлаву, потому что… ну, знаете… сегодня был тяжелый день.
Сивилла мягко рассмеялась:
– Конечно.
– Я пойду приму ванну.
Сивилла кивнула.
– Мы будем здесь, если захочешь поболтать, – сказала Левка.
– Спасибо.
Персефона в темноте дошла до прикроватного столика и включила лампу. Затем зашла в ванную, сняла украшения и включила воду. Пока ванна наполнялась, она вернулась в комнату и начала раздеваться, когда вдруг краем глаза заметила какое-то движение. Она повернулась и опешила, увидев Аида у себя в комнате.
Почему она его не почувствовала?
«Потому что он этого не хотел», – тут же поняла она.
– Пожалуйста, продолжай, – произнес он, небрежно прислоняясь к стене в частичной темноте. Он выглядел расслабленным, словно рожденным тенью. Он держал руки в карманах брюк, пиджака на нем не было. Рукава черной рубашки были закатаны, а две верхние пуговицы расстегнуты, обнажая мускулистые предплечья и грудь.
У нее сбилось дыхание. Неужели она так и будет каждый раз при виде него думать о том, как он красив?
Его горящие глаза пожирали ее, и она вдруг вспомнила, как злится на его по стольким причинам. Персефона натянула обратно почти снятое платье, и Аид безрадостно усмехнулся:
– Да ладно тебе, дорогая. Мы же это уже прошли, разве нет? Я видел каждый дюйм твоего тела – касался каждой его части.
Она поежилась, потому что, несмотря на гнев, не смогла сдержать мыслей, что вспыхнули у нее в голове от его слов.
– Это не значит, что это повторится и сегодня ночью, – ответила она, и Аид помрачнел. – Что ты здесь делаешь?
– Ты меня избегаешь.
– Я тебя избегаю? – фыркнула она. – Это палка о двух концах, Аид. Ты отсутствовал точно так же.
– Я дал тебе время, – ответил он, и Персефона закатила глаза. – Теперь ясно, что это была плохая затея.
– Знаешь, что ты действительно должен был мне дать? Извинения.
Она направилась в ванную. Аид не помешает ей принять ванну. Раздевшись, богиня шагнула в воду. Та была даже слишком горячей, обжигала ее кожу, когда девушка в нее погрузилась. В обычной ситуации она бы вытянулась, но сейчас как-то подсознательно сжалась, подтянув колени к груди.
Аид последовал за ней и облокотился на тумбу, скрестив руки и поджав губы.
– Я сказал, что люблю тебя.
– Это не извинения.
– Ты говоришь мне, что эти слова ничего для тебя не значат?
Она бросила на него сердитый взгляд.
– Поступки, Аид. Ты не собирался рассказывать мне о Левке.
– Если уж мы заговорили о поступках, давай обсудим твои.
Несмотря на горячую воду, у Персефоны вдруг все похолодело внутри.
– Разве ты не обещала мне не писать об Аполлоне?