– Это другое, – она встретилась взглядом со своим отражением.
«Почему?»
Потому что это была ее битва. Она не хотела, чтобы Аид помогал ей бороться.
– Потому что эта тайна не причинит ему боль, – сказала она.
А как насчет его тайны о Левке? Это было больно.
Ей не понравились слова, что прозвучали в ответ. Они собрались у нее в голове словно грозовые облака, – буря терзающих слов: «Это причинит Аиду боль».
Она выключила свет.
Глава VIII. Похищение
Когда на следующий день Персефона приехала на работу, толпа рядом с Акрополем существенно выросла за счет членов культа Аполлона – его паствы и преданных фанатов. Ошибиться было невозможно – на головах у них были лавровые венки, а лица припудрены золотой пылью в качестве боевой раскраски. Еще находясь в «Лексусе» Аида, Персефона услышала злобные крики:
– Лгунья!
– Извинись перед Аполлоном!
– Ты просто завидуешь!
– Стерва!
Очевидно, ее статья была опубликована.
Антоний взглянул на нее через зеркало заднего вида:
– Проводить вас до двери, миледи?
Персефона выглянула в окно. К машине уже шли охранники, готовые ее сопроводить.
О боги, что же она наделала?
– Нет, Антоний. Все в порядке.
Он коротко кивнул:
– Я вернусь за вами в полдень.
Покинув «Лексус», богиня погрузилась в хаос. Гул голосов оглушил ее, и она чувствовала эмоции этих людей – гнев и ненависть, беспокойство и страх. Они давили ей на грудь, не давая дышать.
– Пойдемте, миледи, – произнес один из охранников. Он протянул руку, словно чтобы заградить, но не коснулся ее. Она взглянула на него, моргнув.
– Вы только что назвали меня «миледи»? – переспросила она.
Охранник покраснел:
– Здесь небезопасно, скорее!
Она знала, что здесь небезопасно. Персефона чувствовала, как в толпе растет жестокость, и к тому времени, как они добрались до входа, часть группы развязала драку. Она поспешила внутрь и повернулась, заметив, что в дело вмешалась полиция, разделяя толпу и сглаживая ситуацию.
«Я не понимаю. Все это из-за нескольких слов, что я написала?»
Никто так не рассердился, когда она написала об Аиде, но она знала почему – бог подземного царства не пробуждал в людях такую любовь, лишь любопытство. Аполлон же в буквальном смысле был богом света. Он был богом музыки и поэзии. И воплощал собой все то, что желали смертные.
Включая тьму, в которой они никогда бы не признались.