– Эта толпа поджидает вас каждый день?
– Да.
– И все из-за Аида?
– Да.
Нимфа выглянула в окно.
– Но это же просто безумие.
– Да, безумие, – согласилась Персефона. – Терпеть не могу все это.
– Когда я была… жива, – произнесла Левка, – в древние времена, богов боялись и почитали. Верующие искренне чтили своих богов. Не было вот такой… лживой одержимости.
Персефона состроила гримасу:
– Добро пожаловать в современный мир.
Антоний высадил их у дома Персефоны. Прежде чем уехать, циклоп отвел Персефону в сторону:
– Мне придется сказать ему, что с вами была Левка. Он захочет знать.
Она пожала плечами:
– Ну так и расскажи ему.
Антоний нахмурился:
– Вы и сами с ним скоро поговорите, правда ведь, миледи?
Персефону удивил его вопрос. Ей стало любопытно, как много Антоний знал о ее ссоре с Аидом.
Она тоже нахмурилась.
– Не знаю, – ответила она. – Возможно. Прямо сейчас я слишком злюсь.
Он кивнул:
– До завтра, миледи.
Она ничего не ответила и повернулась к Левке, чтобы отвести ее в квартиру. Войдя, они обнаружили у кухонной барной стойки Сивиллу, вытирающую лицо.
– Сивилла, что случилось?
– Ничего. Все отлично.
Но она явно врала. Голос у нее был сиплым, а глаза – красными. Персефона бросила взгляд через ее плечо и увидела письмо об отказе в работе.
– Сивилла, – мягко произнесла Персефона, положив ладонь ей на руку.
– Я знала, что будет трудно, но не осознавала насколько. Никто не хочет принимать выброшенную богом… игрушку.
– Ты не игрушка, Сивилла, – быстро произнесла Персефона.
– Но мир все видит именно так. Моя цена равна тому, насколько я желанна для бога. Так было с тех пор, как проявился мой дар. А теперь у меня нет и его.
Сивилла повернулась к Персефоне и снова всхлипнула, уткнувшись ей в грудь. Богиня стояла, утешая подругу.