– Что случилось? – тихо спрашиваю я, но по ощущениям мне словно вставили в грудь кол: трудно дышать.
Тело Яниса сильное и натренированное, проступают рельефные мышцы. Совсем не щадишь себя, Хулио?
– Ничего серьезного, Алёна, – Ян нависает надо мной. – Если ты про шрамы, то как-нибудь расскажу. Но не сегодня, – кладет руки на мои ноги и ведет ладонями вверх. Сдвигает подол платья, открывая себе вид на интимную часть моего тела.
Я только из душа вышла и ещё не успела надеть белье. Ян еще в прихожей это почувствовал, позволив себе много лишнего и сломав тем самым мое сопротивление.
– Тебе можно? – спрашивает он, поглаживая внутреннюю сторону моего бедра и не сводя взгляда с лица. Мне кажется, что глаза у нас с ним сейчас одинакового оттенка – черного. Или так падает свет?
– Тебя это разве когда-то останавливало? – вдыхаю запах его волос и шеи. Он горьковатый, пряный. Это от табака. Но мне сносит от него крышу. Я втягиваю его глубже, прикрыв глаза.
– Можно или нет? – переспрашивает Ян с усмешкой. – Если нельзя, то я все равно сделаю так, что ты попросишь меня остаться.
Между ног приятно тянет от его обещания.
– Можно. Только будь, пожалуйста, нежнее, – прошу охрипшим голосом, понимая, что завтра утром обязательно пожалею об этих словах.
Но лучше я потом снова буду страдать от чувства вины, чем от неутоленного желания, от которого содрогаюсь сейчас всем телом.
Янис притягивает меня за шею, чтобы снова поцеловать, а я опять сдаюсь, понимая, как на самом деле слаба и зависима от этого чувства, с которым мы давно существуем в своем гордом одиночестве. Все эти годы мне казалось, что сильнее меня нет никого на свете. Как же я заблуждалась на этот счет. И сколько ещё меня ждёт сегодня открытий…
Багдасаров ласкает языком мои искусанные им же самим губы. Тянет вверх ночнушку и долго рассматривает меня голодным взглядом. Я хочу стыдливо прикрыться, но Ян не позволяет – валит меня на простыни и втискивается между моих ног, снова упираясь своей эрекцией мне в живот. Ведет языком по шее к груди, по очереди вбирает в рот соски, прикусывает их зубами, добавляя остроты. С протяжным стоном я зарываюсь пальцами в его волосы, прося еще, и жмурюсь от удовольствия. Происходящее между нами на грани.
Я уплываю.
Ян шипит, когда я в ответ царапаю ноготками его кожу на груди. Все так же не любит отметин на теле? Но тем не менее не останавливает меня, а лишь сильнее распаляет своими ласками и наслаждается моей реакцией. Я это чувствую. Потому что Ян дрожит так же сильно, как и я.
Мне безумно сильно хочется его внутри. И немного стыдно за свою несдержанность. Ведь я давала себе обещание больше никогда не впускать Яна в свою жизнь. А сейчас готова допустить секс...
– Предохраняешься как-нибудь, Алёна? – Ян выразительно толкается бедрами между моих ног.
Я отрицательно качаю головой.
– У меня сбой в цикле, я на гормонах. Без понятия опасные дни или нет. Никаких сюрпризов не хочу, – предупреждаю Багдасарова, чтобы он не терял голову.
Даже несмотря на тикающие биологические часики беременность не входит в мои планы. Сомневаюсь, что и Янис хочет каких-то последствий от этой ночи.
– Я постараюсь, – затыкает мне рот поцелуем и заталкивает язык в самую глотку, отчего я снова теряю связь с реальностью и задыхаюсь от напора Яниса и того, как он при этом нежно мнет и гладит мое тело руками.
Господи, пусть Багдасаров и дальше не останавливается.
Словно подслушав мои мысли, Янис опять толкается в мою промежность эрекцией, имитируя, что трахает меня, и наблюдает при этом за моим лицом.
Его тело при этом такое напряженное, а мышцы красиво перекатываются под кожей.
Оказывается, мы оба на грани. И я не буду никого останавливать. Если Янис пришел, узнав правду и приняв произошедшее между мной и Слуцким несколько лет назад, то пусть все катится под откос. Я устала сопротивляться.
Сердце колотится как сумасшедшее от нежности и взгляда Багдасарова. На меня так ещё никто и никогда не смотрел. Будто он съесть меня хочет, но при этом боится причинить боль. Господи, Костя, ну зачем ты ему все рассказал? Ты же поклялся, что не будешь вмешиваться в наши отношения с Янисом. Ведь я смирилась с тем, что Яна больше не будет в моей жизни и почти убедила себя в том, что ничего ужасного не совершила. Но теперь понимаю, что это не так. Абсолютно не так. Потому что никто из нас не забыл друг о друге.
Перехватываю ладонь Яниса, которая без бинтов, и трогаю его отметины на коже. Они давнишние. Уже зажили. Но на ощупь чувствуются неровности. Меня снова прошивает мыслью, что четыре года очень большой срок. Для такого рода эмоций, которые не угасли за длинный промежуток времени. Нежно касаюсь губами неровностей на коже и смотрю в темные глаза. Янис шумно сглатывает. Дышит тяжело и часто. Еле слышно ругается сквозь зубы.
– Опасно, Алёна, – голос преображается новыми интонациями.
Берет инициативу в свои руки и сжимает мой подбородок пальцами, затем перемещает их на щеки и надавливает, долго смотрит на мой приоткрытый рот, а потом опять целует. Грубо, жадно, ненасытно. До моих сорванных стонов.
Избавившись от остатков одежды, упирается твердым членом мне в промежность и прикусывают за нижнюю губу.
Я хочу, чтобы время остановилось, а этот сон не заканчивался. Но если он продолжится, то я точно лишусь чувств, потому что от запаха Яниса, его силы и поцелуев в любое мгновение могу получить передоз эмоций и отключиться в самый решающий момент.