– Я не осилю дорогу обратно, – наступаю я, глядя Алёне в глаза.
В ее расширенных зрачках я вижу свое отражение.
– Ты застал меня врасплох…
– Гончаров мне все рассказал, – иду ва-банк, понимая, что у меня нет сил сейчас на объяснения.
– Что? – бледнеет цветочек, учащенно и громко дыша.
Похоже, мне снова придется брать натиском эту высокую и неприступную стену по имени «Алёна». Но я готов рискнуть.
– Да. Сказал, что ты не уходила от меня к Слуцкому. За что ты так со мной, цветочек?
Делаю шаг и ловлю Алёну за талию, прижимая к стене. Дыхание срывается от ее близости и вся рассудительность летит к черту. Я впиваюсь губами в манящий и розовый рот, чувствуя, как из под ног уходит земля, а член в штанах тут же твердеет.
– Ты что делаешь? – шипит цветок, упираясь маленькими ладонями мне в грудь, когда я ненадолго прерываю поцелуй.
Эта сцена напоминает мне о Владивостоке. Разница лишь в том, что в доме сейчас находится спящий ребенок. Но мне так же нереально сложно остановиться. Ничего не меняется с годами.
– Скажи мне «да», – прошу я и снова накидываюсь на ее рот, сжимая теплый затылок рукой.
– Ты сейчас же уйдешь… – предпринимает Алёна попытку избавиться от моих губ, когда я даю ей небольшую передышку.
– А если нет?
Опускаю руки на бедра Алёны, задираю подол ее домашнего платья и сжимаю гладкие ягодицы, дурея от того, как отзывчиво цветок дрожит на мои прикосновения. Я довел себя до ручки за эти дни безумными мыслями и предположениями. На которые стало вмиг наплевать.
– Я ведь не железная, Ян... Ты совершаешь ужасную ошибку. Пожалуйста…
В ее взволнованном голосе сейчас столько мольбы, что я не понимаю: то ли цветок просит меня прекратить, то ли не хочет, чтобы я останавливался. Но потом происходит непоправимое: Алёна царапает ногтями мой затылок в ответ на мои поцелуи и сдается, обняв за плечи. Тем самым отрезая мне путь для отступления.
Ну вот и все, цветок. Летим в пропасть. Вместе. Взявшись за руки. Потому что я больше не выпущу тебя из своих объятий и не дам от меня уйти.
21 глава
Умом понимаю, что нужно остановиться и оттолкнуть Яниса, а на деле не могу: пьянею от его запаха и рук на своем теле. Разум окончательно меня оставляет, потому что происходящее похоже на красивый и чувственный сон. От эмоций, которые все эти годы сжигали внутренности до пепла, мне сейчас одновременно хорошо и больно.
Ну почему Багдасаров такой упертый? Еще даже сильнее, чем я.
– Алёна, – шепчет Ян в мои губы и кусает нижнюю, оттягивает ее, вызывая рой мурашек на коже. Гладит руками бедра и, поняв, что на мне нет белья, смотрит так, что все внутри переворачивается.
Я слегка веду головой, отрицательно ей покачивая, до сих пор не веря, что это происходит с нами по-настоящему. Пытаюсь остановить Яниса.
– Не отталкивай меня, – просит он и дарит, щемящий душу, поцелуй.
С каждым разом это получается все сложнее. Особенно, когда Багдасаров пришел, узнав правду и просит впустить его в нашу с Андреем жизнь. А я устала заниматься самообманом. Смертельно. У меня сердце сжимается от мысли, сколько я причинила нам двоим переживаний и боли.
– Скажи мне «да», – Багдасаров вжимает меня в свою эрекцию, запуская жар по венам и неконтролируемую дрожь в теле.
Целует глубоко, с языком. Я держусь за его широкие плечи, обтянутые кожанкой, потому что кружится голова. Очень сильно. Еще чуть-чуть и спикирую на пол. Смутно отдаю отчёт своим действиям и тому, что говорю. Однако вырвавшееся «да» – это мое искреннее и давнее желание, которое я подавляла в себе, пытаясь не думать о Янисе.
Но как о нем не думать, когда он такой настойчивый и искренний в своем желании ко мне? Как оставаться безразличной с вихрем чувств, который невозможно подавить?
Я тяну с Багдасарова кожанку и громко охаю, когда Ян закрыв дверь толчком ноги, подхватывает меня за ягодицы и перекинув через плечо, несет вглубь дома. Неужели ему всё равно на ребенка и что мы могли бы быть с Андреем не одни? А может, я и вовсе на отдых с мужчиной приехала? С Нейманом?
«Ласка сдала», – мелькает в спутанных мыслях, а потом наступает ступор и я больше не в состоянии ни о чем думать.
Янис бросает меня на кровать в спальне, снимает с себя джемпер, оставляя его на полу и подходит ко мне. Я завороженно наблюдаю за его движениями, акцентируя внимание на руках, которые в шрамах. На одной из них сейчас находится фиксирующий бинт. Опять дрался с грушей?