В долинах Рингваака [Рыжий Лис]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь пруд, залитый темно-красным полыхающим заревом, почти опустел, все оставшиеся в живых звери или плавали на середине, то и дело погружаясь с головой в воду, чтобы укрыться от ужасного жара, или вообще не показывались на поверхности. Лишь мудрые бобры, сидя в своих водяных домиках, не испытывали никаких тревог; превосходно укрывались в глубоких убежищах под берегом также ондатры и норки.

Скоро пожар вокруг пруда стал заметно утихать; на наветренной стороне огонь уменьшался, начисто поглотив все кусты и мелкие деревья; там, словно факелы, еще пылали наиболее высокие сосны и ели. Ветер уже относил и пламя и жар горящего леса дальше от пруда.

Пожар понемногу перемещался, оставляя позади густой дым и выбрасывая в темную высь раскаленные уголья. Остатки кустов на берегу все еще потрескивали, стреляя сердитыми искрами, а густой мох и листва, устилавшая землю, тлели и светились, словно пласты подожженного торфа.

После того как огонь отступил и жар умерился, много уцелевших животных бросились к берегу и пытались выйти из воды, но только опалили себе ноги и лапы. Рыжий Лис, будучи слишком разумным, чтобы поддаться такому искушению, усадил свое семейство на верхушку бобрового домика и с философским спокойствием стал ждать, когда кончится эта ужасная ночь.

Но вот, после многих часов, тянувшихся словно годы, неистово полыхавшее небо на северо-западе стало тускнеть, а с востока на печально черневшее пожарище хлынули снопы нежно-розовых и оранжевых лучей утреннего солнца.

Когда наступил полдень, огонь все еще гнездился кое-где в сухом мху, к небу поднимались густые столбы дыма, а обгоревшие стволы нет-нет да и сверкали красными искрами. Однако пожарище уже достаточно остыло, и Рыжий Лис, соблюдая величайшую осторожность, тронулся со своим семейством в путь. Постоянно обжигая лапы, мучась от страшной жажды, лис спустился вниз по склону и вышел на зеленый выгон — пожарище здесь кончалось, так как выгон оказался чересчур обширным, чтобы огонь мог перемахнуть через него. За выгоном виднелся лес — густой, тенистый, живой. Не помня себя от радости, лисья семья пробежала по бугристому выгону и нырнула в благословенную лесную прохладу.

Глава XV

Погоня за оленем

Вскоре после пожара хлынул долгий проливной дождь — он насквозь промочил тлеющие в лесу мхи, пни и корни, наполнил водой ручьи и пруды, возвратив земле Рингваака и жизнь и надежду. Но черный жестокий шрам, опоясавший верхние склоны хребта и простиравшийся от дальних озер до глухой долины Оттэнунзис, все еще обезображивал ландшафт и не затягивался. Наступит новая весна, шрам начнет понемногу покрываться травой и кустарником, но даже два поколения народившейся зелени не изгладят его с лица земли окончательно. Рыжий Лис смотрел на эти следы пожара с мрачной ненавистью — сколько погибло прекрасных мест для охоты! Луг у ручья все-таки остался и не очень пострадал — поскольку на нем не было кустов, огонь тут задерживался недолго и корни травы в земле не выгорели. Едва прошел дождь, как свежая изумрудная растительность покрыла весь луг от ручья до самого леса, — среди обугленных, черных урочищ он сверкал и лучился, словно драгоценный зеленый самоцвет. Рыжий Лис привел свое семейство к старой норе над лугом, которая оказалась в целости. Теперь, когда луг окружало пустое пожарище, нора была в большей безопасности, чем раньше: сюда не мог уже явиться ни один неожиданный гость. Лисята быстро росли и скоро достигли размеров матери; унаследовав отцовский дух независимости, они стремились к самостоятельной жизни и через несколько недель все до одного разбрелись в разные стороны. У лиса это вызвало чувство облегчения: он мог теперь вернуться к тем приятным занятиям, которые пришлось оставить с появлением детенышей. Гораздо чаще лис стал наведываться на соседние фермы: он знал, что после гибели своего приятеля, черно-пегого пса, полукровка-гончий утратил почти всякий интерес к охоте. Лис, конечно, зорко следил за тем, чтобы не попадаться на глаза Джэйбу Смиту, но в остальном держал себя без всяких стеснений. Правда, однажды гончий унюхал его свежий след и погнался за ним почти с былой настойчивостью, но когда Рыжий Лис, которому надоела эта игра, стал на месте и повернулся к псу с оскаленными зубами, тот сразу вспомнил какое-то неотложное дело на своей ферме и понесся туда как вихрь.

Жизнь лиса текла теперь однообразно, без приключений, хотя сам он отнюдь не скучал: мир был полон для него бесконечно интересных вещей. Лис так зрело владел своим охотничьим искусством, так хорошо понимал своих не столь уж многочисленных врагов, что мог бы уберечься от опасностей, сохраняя лишь обычную для зверя осторожность. Но и сейчас жизнь нередко требовала от него напряжения всех умственных способностей, которыми он так щедро был одарен природой и замечательными предками, а неизменные победы, одерживаемые лисом при тяжелых обстоятельствах, породили в нем горделивую самоуверенность — такая самоуверенность вполне могла заманить его когда-нибудь в ловушку.

Шла последняя неделя сентября, вечернее солнце опускалось к горизонту; хорошенько выспавшись, Рыжий Лис лежал и потягивался под своим можжевеловым кустом. И тут он увидел, что футах в десяти от куста стоит и с выражением враждебного любопытства смотрит на него стройный длиннорогий олень. Лис знал, что сейчас у оленей был брачный сезон, когда самцы постоянно ищут повода для драки. Но лис знал также, что у этого изящного гордого зверя нет ни малейшего извинительного предлога, чтобы напасть на него. Поэтому лис, еще раз беззаботно зевнув и потянувшись, сел и с добродушным видом поглядел на посетителя. Каково же было его изумление, когда олень, рассвирепевший, по-видимому, оттого только, что рыжий зверек под кустом можжевельника не проявил перед ним никакого страха, с грациозной яростью прыгнул на лиса, нацелив на него свои острые копыта.

Если бы на лиса вдруг наскочил один из обгорелых пней, какие во множестве торчали рядом на пожарище, он удивился бы не больше, чем сейчас. Однако при всем своем удивлении лис не растерялся. Он мгновенно отскочил в сторону, увернувшись от смертоносного копыта. Но разгневанный олень гнался за лисом, делая громадные прыжки; он вновь и вновь наскакивал на зверя с длинным пушистым хвостом, ловко ускользающего от нападения. После каждой неудачи олень все больше выходил из себя; но вот, наконец, он совсем запыхался и замер на месте — его рыжеватые бока судорожно вздымались и опадали. Он уставился на лиса и в нерешительности глядел на него с полминуты. Лис сидел в десяти ярдах от него, храня невозмутимый, безразличный вид. Затем, придя к выводу, что он допустил оплошность, олень галантно отвернулся и побежал прочь.

Однако ему не пришлось удалиться так просто. Кровь Рыжего Лиса уже бурлила. Ведь нападение оленя было совершенно беспричинно и бессмысленно. Между лисицами и оленями всегда поддерживались мирные отношения, их интересы нигде не сталкивались. Рыжий Лис решил показать этому надменному щеголю, что его дерзкая проделка обойдется ему не дешево. Низко припадая к земле, как все лисы, он бросился вперед и, подобно псу или одинокому волку, нападающему на лося, мгновенно вцепился зубами в заднюю ногу оленя.

Оскорбленный до глубины души, олень повернулся и нанес сильный удар копытами, желая уничтожить нахального врага. Но Рыжий Лис был уже вновь недосягаем. После двух-трех тщетных атак олень оставил мысль о расправе и, даже не взглянув на лиса, горделиво тронулся в путь, показывая всем своим видом, что если и есть на свете такие ничтожества, как лисы, то они недостойны его внимания. Но не успел олень ступить несколько шагов, как почувствовал, что в его заднюю ногу опять вонзились длинные лисьи зубы.

Теперь, когда олень вновь повернулся головой к лису, в глазах его был не только гнев, но и тревога. Он стоял и смотрел на врага, потрясая своими гордыми рогами и ударяя оземь великолепно выточенными копытами. А лис начал бегать вокруг него, бросаясь то в одну сторону, то в другую и заставляя измученное животное поворачиваться вокруг собственной оси: олень не хотел спускать с лиса глаз ни на секунду. Однако, улучив момент, тот ловко подскочил к оленю и вновь укусил его за заднюю ногу. Олень, теперь совершенно растерявшийся, прыгнул высоко в воздух и понесся по лугу — скоро он перемахнул через ручей и удирал уже по горелому лесу.

При таком триумфе сердце Рыжего Лиса исполнилось гордостью — он возгордился еще больше, когда заметил у норы свою подругу, которая, как оказалось, давно следила за схваткой. Любой другой лис подобным торжеством вполне бы удовлетворился. Но Рыжий Лис по-прежнему жаждал наказать оленя. В те времена, когда за ним упорно гонялись два пса, желтый и черно-пегий, лис многому у них научился. И теперь, вспомнив этих псов, он, как охотничья собака, бросился вслед за оленем, стараясь не выпустить его из виду.

В ту минуту олень, устав от долгой борьбы с лисом, остановился и посмотрел назад. К своему удивлению, он увидел, что его рыжий враг, плотно прижимаясь к земле и вытягиваясь во весь свой рост, мчится к нему по усеянному черными пнями пожарищу. Олень в панике кинулся бежать и скоро скрылся от лиса. Затем он опять остановился, перевел дыхание и, согласно своим оленьим привычкам, прошел немного назад и лег наземь, головой к грозящей опасности. Оленю хотелось отдохнуть — бока его тяжело вздымались, широко раздутые ноздри трепетали, — но не успел он отдышаться, как неумолимый рыжий преследователь выбежал из-за кустов вновь. Хотя сердце оленя готово было лопнуть от напряжения, он вскочил на ноги и опять побежал, прыгая через валявшиеся на земле обгорелые стволы и корни.

Олень убегал от лиса и ложился дважды или трижды, но с каждым разом лис нагонял его все быстрее, так как силы оленя иссякали. Скоро пожарище осталось уже позади — они неслись по густому, одетому осенней листвой лесу. Унюхать след оленя лису здесь было труднее, чем на пожарище, и олень мог бы гораздо быстрее укрыться от лиса, но его одолевала страшная усталость. Увидев, что лис отстал где-то за чащобой, олень остановился, будучи уже не в силах сделать хотя бы шаг. Ноги у него дрожали, он едва не падал, но, склонив гордые рога, олень стоял и ждал последней схватки с этим недоступным его разуму врагом, которому он столь опрометчиво бросил вызов.

Прошло мгновение, и лис был уже рядом. Олень неистово бросился на него, но лис отпрянул в сторону и стал делать круги, обдумывая положение. Затем он, отойдя футов на двадцать, сел и начал хладнокровно разглядывать несчастного противника. Он заметил, что в глазах оленя таится испуг, что его воспаленные ноздри трепещут, бока вздымаются, колени дрожат. Победа явно была одержана, месть осуществлена. Лис раздумывал, что же ему делать дальше. Побежденный зверь был еще жив, а лезть в решительную схватку и подставлять себя под острые оленьи копыта лис не стремился. Когда лис гнался за оленем, это была для него отнюдь не охотничья экспедиция, в нем говорило лишь одно желание — смыть нанесенную ему обиду. Наконец, хотя и не без явного колебания, лис поднялся, облизал морду, бросил торжествующий взгляд на униженного врага и побежал прочь по кустам, надеясь где-нибудь поймать мышь или зайца. Ошеломленный олень смотрел ему вслед с полминуты, а потом, не сходя с места, подогнул колени и лег, чтобы хоть немного собраться с силами.

Глава XVI

В плену

С того дня, как Рыжий Лис провел за нос охотников и погубил черно-пегого пса, слава о нем облетела все поселения округи. Видели его, разумеется, очень немногие, но слышали о нем буквально все, и каждый был готов рассказывать полуфантастические истории о хитрости и отваге лиса, о его необыкновенной величине и удивительно красивой шкуре. Ходили слухи, что охотники множество раз пытались подстрелить лиса и поймать его в ловушку, но что все было напрасно. И когда на фермах учиняли налет ястребы или совы, ласки или дикие кошки, среди людей повелось говорить, что это действует не кто иной, как неустрашимый Рыжий Лис. С великим интересом слушали фермеры любую историю, героем которой был этот легендарный зверь. Какую бы энергию и подвижность ни проявлял лис, но чтобы совершить все, что ему приписывалось, он не раз должен бы быть в десяти местах одновременно.

Похвастать тем, что они видели воочию знаменитого лиса, могли, вероятно, пять-шесть человек во всем поселке, и лишь двое из них имели право сказать, что они действительно хорошо знают этого зверя. Это были, конечно, Джэйб Смит и Мальчик. Существует таинственное влечение, толкающее одно существо к другому, — так тянуло и Рыжего Лиса к Мальчику. Но тут был некий дружественный интерес, а к Джэйбу Смиту лиса притягивал страх. Если лис натыкался на след Джэйба, какая-то колдовская сила заставляла его идти по следу, чтобы увериться, что этот таинственный человек не подсматривает за ним издали. Шагая по лесу, дважды или трижды Джэйб Смит резко оборачивался, почувствовав на себе пристальный взгляд чьих-то глаз, и видел, как лис, скользнув, словно тень, скрывался в густых кустах. В конце концов Джэйб почуял в этой постоянной слежке нечто сверхъестественное, нечто жуткое, какую-то темную вражду, которая ждет часа, чтобы проявить себя открыто. Страх перед Джэйбом Смитом, живущий в сердце лиса, вызывал в ответ такое же чувство и в сердце этого человека.

Однако, подглядывая за Мальчиком, Рыжий Лис испытывал совсем другое: он постоянно удивлялся, не в силах насытить своего жадного любопытства. Хитро выследив Мальчика и идя за ним по испещренному солнечными пятнами лесу, может быть, не менее получаса, он в конце концов останавливался перед неподвижной, похожей на пень серой фигурой, усевшейся где-нибудь под высоким деревом. Застыв на мгновение сам, лис разглядывал эту застывшую фигуру самым пристальным, подозрительным взглядом. Как только его глаза применились к освещению и начали различать отдельные детали (процесс, который происходит у животных довольно трудно, если рассматриваемый объект неподвижен), серая фигура все больше и больше стала походить на Мальчика. Но он хорошо знал Мальчика в движении, на ходу, а в этой неподвижной, как камень, совершенно застывшей фигуре было что-то таинственное, даже внушающее страх. Лис стоял не шевелясь и хотел бы дождаться, когда сдвинется с места Мальчик, но лису в таких случаях недоставало терпения. Он делал несколько шагов и вновь принимался изучать серую фигуру: ему казалось, что с нового места она ему будет виднее и понятнее. Описывая круг за кругом, лис подходил к таинственной фигуре все ближе и наконец улавливал ее запах. На этом маленькая пантомима кончалась. То что лису говорил его нос, было всегда понятнее и убедительнее того, что говорили ему глаза. С нарочито спокойным и важным видом лис медленно отходил в сторону, пока не укрывался от взора серой фигуры за первым кустом. Тут он поднимал хвост и припускался бежать со всех ног, уже не думая о своей осанке, и на неделю или две следы Мальчика теряли для него всякий интерес. Но смутно лис понимал, что его жизнь много раз была в руках Мальчика и что, следовательно, Мальчик отнюдь не являлся таким его врагом, каким был Джэйб Смит. Тем не менее природная хитрость и осторожность лиса не позволяли ему доверять ни одному человеку, если он даже казался неопасным.

Когда наступила осень, Джэйб Смит вбил себе в голову, что он, слывший столь искусным звероловом, не может больше терпеть, чтобы лукавый и дерзкий лис безнаказанно уходил и от ружья, и от собаки, и от капкана. Собрав урожай на полях и освободясь от неотложных работ, он решил всерьез заняться лисом — на этот раз он приложит весь свой ум и ловкость и не оставит дела, пока хитрый зверь не будет побежден.

Однажды погожим солнечным утром угрюмый лесовик поделился своими планами с Мальчиком — зная, что Мальчик будет бурно возражать, Джэйб держался в разговоре насмешливого тона. Однако у него все давно было твердо решено, и какие бы доводы Мальчик ни приводил, как ни умолял он Джэйба, тот не сдавался. Они возвращались к этому разговору несколько раз и подробно обсуждали дело, рассматривая его со всех сторон. Каждый стоял на своем. Джэйб упорно твердил, что оставить Рыжего Лиса в покое нельзя. Чем умнее и сильнее лисица, тем больший вред она может принести. Не значит ли это, что ее необходимо изловить? Мальчик признал, что с этим нельзя не согласиться. Но он пришел в ужас, на секунду представив себе, как искалечит великолепного мудрого лиса капкан или западня, как изрешетит его тело ружейная дробь. Хотя в главном пункте спора Мальчик был побежден, от мысли спасти Рыжему Лису хотя бы жизнь он все же не отступался. Об умерщвлении лиса он не хотел и слышать. И Джэйб, довольный уже тем, что одолел своего красноречивого и упрямого противника в самом главном, тут ему уступил. Сдавшись по главному пункту, то есть признав, что Рыжего Лиса необходимо изловить, Мальчик отыгрался на том, что выразил сомнение в способности Джэйба осуществить это дело — для зверолова такое замечание было большой обидой.

— Ты считаешь себя, Джэйб, очень умным, — полунасмешливо-полусерьезно сказал Мальчик, — но тебе все равно не поймать лиса, если ты даже затратишь на это всю зиму.

Твердой уверенности в успехе у Джэйба действительно не было, и он оказался слишком честным, чтобы отрицать эту истину. Он спокойно сказал:

— В конце концов я всегда могу его подстрелить. Стоит только побродить подольше да как следует выследить. Любой дурак подстрелит его, если не пожалеет времени и не отступится. Уж в западню-то поймать я его сумею. Ну, а если не сумею я, то тебе и подавно не суметь.

— Не храбрись прежде времени, Джэйб, — подсмеивался над охотником Мальчик. — Да разве тебе справиться с лисом? Ты сам знаешь, что не справиться. А вот я его поймаю, если будет надо.

Джэйб Смит иронически сморщил свое длинное лицо и, прежде чем возразить, откусил кусок жевательного табака «Черный Джек».

— Попробуй поймай, если ты такой бойкий, — сказал он. — На словах-то у тебя все просто.