В долинах Рингваака [Рыжий Лис]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По вечерам и даже в лунные светлые ночи лисята привыкли теперь убегать из норы и уже самостоятельно, без присмотра, учились выслеживать добычу; Рыжий Лис, скрывая это от малышей, нередко выбирал для своей охоты такое место, чтобы быть неподалеку от них. События не раз убеждали его, что, следя за лисятами, он поступал мудро.

Однажды, когда лис лежал, затаясь в высокой траве, и подкарауливал зайца, который, по всем соображениям, должен был тут появиться, он увидел большущего енота — тот бежал, осторожно переставляя лапы и пытливо вглядываясь крупными темными глазами в каждое подозрительное место. Хотя Рыжий Лис считал свое укрытие вполне надежным, енот заметил лиса в одно мгновение: выражение его странных быстрых глаз вдруг изменилось, зрачки сразу сузились. Однако енот сделал вид, что ничего не произошло, и побежал дальше, а Рыжий Лис, чувствуя, что его видят, даже не шевельнулся. Лис и енот — это была матерая самка — относились друг к другу с большим почтением, они знали, что тот и другой умеют доблестно постоять за себя. Ссориться и заводить свары сейчас не проявляла ни малейшего желания ни та, ни другая сторона. Если бы Рыжему Лису все же пришлось драться, он наверняка бы победил, хотя противник, конечно, оставил бы у него на боках немало памятных шрамов; чтобы одолеть столь грозную самку енота, лису надо было бы приложить все проворство, всю хитрость и силу.

Вслед за матерью, отстав от нее шагов на десять, бежали три маленьких енота. Догоняя мать, они не заметили лиса, а тот, в свою очередь, не обращал на них особого внимания. Он даже не позволил себе задуматься, как вкусен был бы один из этих младенцев, если бы его поймать и съесть. Уголком глаза лис глянул в сторону и убедился, что мать вернулась назад и выжидательно смотрит на детенышей, желая знать, будет ли лис придерживаться того молчаливого соглашения о мире, которое между ними установилось.

Едва только исчезли трое маленьких енотов с их матерью, как на той же дорожке появился еще один юный енот — глазки на его голой рожице странно поблескивали, хвост был круто загнут кверху. Енот этот никуда не спешил и, по-видимому, совсем не беспокоился, далеко ли ушло от него семейство. Он праздно глядел по сторонам, наступал на трещавшие ветки и явно не боялся никаких опасностей, которые таятся в лесной глуши. То ли он был сегодня особо шаловливо настроен, то ли чересчур полагался на мать, считая, что она защитит его даже издали, но вел он себя очень легкомысленно, словно забыв о той неусыпной бдительности, которая так помогает выжить зверенышу в лесу. Глядя на столь беззаботное поведение енота, лис наморщил свой черный нос, но приставать к юному путешественнику даже не подумал.

Легкомысленный енот уже скрылся из виду, но тут Рыжий Лис увидел другого зверька: по следам енота крался не кто иной, как его собственный лисенок. Это был самый крупный, самый развитый и смелый лисенок из всего помета, в будущем обещавший стать соперником отцу по величине и силе. Но отцовского ума ему по наследству не досталось, иначе он не вздумал бы красться по следам целого семейства енотов. Видя столь безрассудную опрометчивость своего малыша, Рыжий Лис был в отчаянии. Он уже представил себе, как через минуту ему придется вступить в кровавую и бессмысленную борьбу с самкой енота, а может быть, и с самим главой семейства. Этого нельзя было допускать. Выскочив из своего укрытия, он преградил дорогу лисенку и осуждающе посмотрел на него. И поза, и взгляд, а также глухое рычание лиса совершенно ясно сказали малышу все, что ему требовалось усвоить. Лисенок с недовольным видом отступил назад, повернулся и рысцой побежал к семейной норе, вероятно, считая, что у отца были свои причины для вмешательства в дела сына. Рыжий Лис дождался, пока лисенок исчез, и глянул в ту сторону, куда удалились еноты; он успел заметить, что за ним только что подсматривала самка енота — она возвращалась на дорожку полюбопытствовать, что происходит с ее отставшим чадом.

Несколько дней спустя другой не в меру прыткий и честолюбивый лисенок, выйдя перед заходом солнца в лес, ввязался в историю, которая чуть не стоила ему жизни. На небольшой травянистой поляне, круто сбегающей вниз по склону, куда сквозь верхушки деревьев щедро били золотисто-красные лучи вечернего солнца, рядом с крупным валуном, белевшим с краю поляны, лисенок отыскал нору сурка. Гордясь находкой и рассчитывая на богатую поживу, лисенок, как кошка, припал к земле и стал ждать, когда обитатель норы выйдет наружу. Минут через пять он и в самом деле вышел — сердитый, голодный сурок, собравшийся поискать на ужин свою вегетарианскую пищу — сладкую траву и коренья. В тот миг, когда он выбирался из норы, глупый лисенок прыгнул на него, надеясь на легкую и быструю победу. Но сурок отнюдь не испугался. Приземистый, обросший бурой шерстью, вялый и жирный с виду, он весь состоял из мускулов и был чрезвычайно силен. Его длинные острые зубы грызуна, граненые, как резцы, представляли собой могучее оружие, а его маленькое сердце не знало страха. Издав злобный, свистящий писк, он повернулся к противнику и всадил ему в шею зубы.

Лисенок был изумлен, но, взвизгнув от непривычной боли, все же не разжал челюстей. Он оказался далеко не трусом и все норовил покрепче ухватить сурка за более уязвимое место. Он вновь и вновь впивался зубами в противника, свирепо кусая его, а упрямый сурок, подобно бульдогу, держал лисенка мертвой хваткой и настойчиво грыз ему шею. Минуты три или четыре сурок и лисенок вели этот упорный бой, приминая залитую солнцем траву у норы, — лишенный опыта подросток от напряжения быстро устал, в то время как сурок, будучи искусным бойцом, не терял бодрости и, мерно дыша, все ждал случая, чтобы покончить с лисенком. Еще минуты две — и обессиленный лисенок оказался бы целиком в его власти. Но именно в это решающее мгновение единоборства, когда победа сурка была так близка, он разжал челюсти, отчаянным усилием отпихнул лисенка и стремглав бросился в нору.

Наблюдательный, сметливый глаз старого бойца углядел, что по краю полянки быстро, хотя и соблюдая всяческую предосторожность, бежит на спасение своего отпрыска Рыжий Лис. Рыжий Лис великолепно знал, сколь упорен и храбр в бою сурок, и нельзя сказать, чтобы он остался недоволен успехами сына. Он заботливо зализал ему рану и улегся около норы, твердо решив дождаться, когда сурок вновь выйдет наружу. Лису очень хотелось отомстить за нанесенную малышу рану и в то же время поужинать жирным мясом врага. Но лис ждал напрасно. Сурок оказался слишком опытным и изобретательным зверем. Футах в восьми-десяти от входа в нору, за густыми кустами осоки, которой обросло гнилое рухнувшее дерево, у сурка был вырыт другой вход в его жилище. Здесь-то, высунув из-под земли самый кончик носа, он и укрывался, терпеливо следя за Рыжим Лисом. Добрых полчаса сторожил Рыжий Лис у первого входа в нору, тогда как сурок подглядывал за лисом из второго. Сиявший багровыми красками закат уже угас, землю обволакивали синеватые росистые сумерки. Рыжий Лис, утомись от безделья, побежал прочь в поисках менее унылого и однообразного занятия. Сурок посидел еще минут двадцать в своем укрытии, затем смело вышел наружу и отправился по своим делам — добывать на ужин безобидные травы и листья.

Когда лето перевалило уже за половину, всю землю Рингваака охватила необычайно жестокая, ужасающая засуха. Целыми неделями не выпадало ни капли дождя, неумолимое солнце высушило на земле последнюю влагу. Ручьи пересохли, колодцы в поселках оскудели и замутились, лесные пруды чудовищно обмелели, обнажив кучи жестких поникших водорослей и широкие полосы ила, на котором оседала грязная пена. В этот-то ил, пока он не совсем высох и не затвердел, с отвращением зарывались всякие водяные насекомые, головастики и раки. Их мудрому примеру следовали и лягушки, но далеко не все — наиболее предприимчивые и нетерпеливые из них пускались в далекие путешествия, надеясь еще найти водоемы, которые не уничтожила сушь. Нивы в долине, только вчера зеленевшие хлебами, теперь приобрели болезненный желтовато-серый цвет. Клены, тополя и березы на склонах холмов и гор оделись в осенние краски задолго до положенного срока — однако листва их отнюдь не блистала осенним великолепием, а была тускла и безжизненна. Лишь громадные бальзамовые тополя, вязы и ветлы, росшие вдоль цепочки озер далеко в долине, вытягивали своими корнями влагу глубоко из земли и зеленели, бросая вызов дышавшему зноем небу.

Вместе с мучениями, которые испытывала природа, жестоко страдали все животные и птицы. Удушливая, мертвящая атмосфера до крайности напрягала им нервы. Их постоянно беспокоило смутное ощущение какой-то беды, идущей неведомо откуда. Они утратили интерес к обычным делам и занятиям. Они стали раздражительны, обидчивы, злы. Теперь уже не было того, чтобы каждый знал свое дело и не вмешивался в дела других, — нет, все старались заявить о себе, защитить и утвердить свои права, в результате среди зверей возникали частые и по существу беспричинные драки. Там, где недавно царили благоразумная терпимость и взаимное уважение прав, теперь разыгрывались кровавые битвы и потасовки. У многих животных это постоянное нервное напряжение выливалось в конце концов в некий вид сумасшедствия; они в ярости бросались на первого встречного, нападая часто на такого противника, одолеть которого у них не было ни малейшего шанса. Например, красноглазая норка, встретив медведя, угрюмо бредущего в поисках какой-нибудь бочаги в ручье, где можно было бы хоть немного смочить шкуру, вдруг в припадке безумной ярости впивается косолапому зубами в нос. Взбесившийся зверек висит на нежном носу медведя до тех пор, пока тот не расплющит его в лепешку и не изорвет на мелкие клочки. Затем разгневанный медведь, рыча от обиды, спешит к ручью и погружает свою кровоточащую морду в мокрый ил и тину, чтобы освободиться от яда и утихомирить боль. Медвежья кровь не очень восприимчива к яду бешеного животного, и скоро медведь чувствует себя не хуже, чем до этого странного нападения, но многие звери в подобном случае заразились бы наверняка.

Другой случай, свидетельствующий о распространении ужасной болезни среди лесных зверей, произошел в это время с Мальчиком. Стараясь не производить никакого шума, Мальчик шагал по старой обомшелой дороге и пристально вглядывался своими синими глазами в каждый темный угол, в каждый закоулок леса. Но вот он замер на месте: прямо к нему стремглав мчалась ласка, глаза ее горели, будто угли. Мальчик даже затаил дыхание, чтобы не шелохнуться, и с глубоким любопытством ждал, что будет делать этот желтый зверек. Прежде чем Мальчик отдал себе отчет в происшедшем, ласка была уже у его ног и, извиваясь, точно змея, скрежеща зубами, метнулась по его ноге вверх, в мгновение ока оказавшись почти у плеча. Ласка подбиралась уже к открытому горлу Мальчика, но тут он опомнился и ударом кулака сшиб ее наземь. Однако ласка молниеносно прыгнула снова на Мальчика, обнаружив при этом такую неукротимую злобу, что его добрая душа вдруг преисполнилась гнева. Мальчик снова ударил ласку, на этот раз со всей своей силой, и, как только ласка коснулась земли, наступил на нее. С диким удовлетворением, которое изумило его самого, он размозжил каблуком голову взбесившегося животного. Однако во всей этой истории было что-то жуткое, устрашающее, и на несколько дней Мальчик потерял интерес к блужданиям по лесу. Под зловещим дыханием засухи лесная глушь как бы утратила для него всю прелесть и заманчивость.

Однажды в жаркое утро, когда желтая жажда терзала землю уже в течение многих недель, Рыжий Лис, сидя в тени можжевельника, увидел, как на берег заглохшего ручья вскарабкалась крупная ондатра и, пересекая луг, побежала прямиком к лесу, где ни одной здравомыслящей ондатре совершенно нечего было делать. Лис долго глядел на эту ондатру, и его подозрения все возрастали. Ему не нравились эти звери, лишившиеся всякого разума и действующие вопреки тому, что диктовала им природа. Но лиса охватила настоящая тревога и гнев, когда, к его удивлению, самый крупный, самый упрямый и самый глупый лисенок из всего помета, выбравшись из норы, стал потихоньку красться по лугу, рассчитывая перехватить приближающуюся ондатру. Разумеется, лисенок соблюдал все предосторожности и старался не выдать себя, прячась за кустики высокой травы и прижимаясь животом к земле. Но ондатра заметила его; однако она не кинулась в панике назад, убегая к ручью, как это можно было бы ожидать, а, оскалив зубы, бросилась к лисенку.

Рыжий Лис уже знал, что ондатра бешеная и что даже один-единственный укус этого зверя будет для глупого лисенка роковым. Лис вскочил со своей лежки и стрелой помчался на луг, приближаясь к ондатре сбоку. И ондатра и глупый малыш так сверлили глазами друг друга, что даже не заметили появления лиса. Еще секунда — и они схватят друг друга за горло, и тогда лишь чудо может спасти лисенка, хотя он, несомненно, задушит ондатру в полминуты. Именно в этот миг лис взметнулся в стремительном, точном прыжке, и его челюсти неумолимо сомкнулись на затылке ондатры, прямо за ушами. Теперь у ондатры не было возможности ни укусить лиса, ни даже пискнуть. Лис нажал зубами, и шейные позвонки ондатры сразу лопнули. Бросив трепещущую жертву наземь, лис рысцой побежал к своему логовищу под можжевельником; добычу он предоставлял малышу, который, собственно, первым напал на ондатру. Но лисенок, раздраженный беспричинным, по его мнению, вмешательством отца, даже не притронулся к добыче. Он с мрачным видом направился в лес, а мертвая ондатра осталась лежать на солнцепеке; тотчас же около нее начали собираться муравьи и мухи.

Глава XIV

Огненная кара

Когда засуха стала почти невыносимой, и человек и зверь, злак и дерево — все протягивало руки к бронзовым небесам и взывало: «Скоро ли, скоро ли перемена?» — тогда в воздухе слабо потянуло чем-то острым и едким, и высушенные зноем леса содрогнулись от страха. Сразу вслед за этим грозным запахом появилась еле уловимая глазами прозрачная пелена — она была нежно-лилового цвета, таинственная и невероятно зловещая. Небо и деревья, холмы и поля — все приобрело другой вид, новые краски и новую прелесть. Но, глядя на эту призрачную, тающую дымку, звери и птицы в лесах и люди в поселках тревожно обшаривали взглядом горизонт и гадали, откуда же именно дует ветер.

На много миль от Рингваака, за самым дальним из озер, тянущихся к югу, какой-то кретин развел костер и бросил его, не потушив. Незаметно прокладывая себе путь по сухому валежнику, мху и палой листве, огонь охватил большое пространство и в конце концов начал вгрызаться в стволы деревьев. И вот, когда однажды утром повеял почти незаметный, слабый ветерок, над горными кряжами и над поселками в долинах вдруг потянуло острым, едким дымом. Потом в воздухе возникла и эта таинственная, зловещая пелена. Тот, кто взошел бы вечером на вершину утеса, где месяца два назад Рыжий Лис устроил себе наблюдательный пункт, мог бы различить на южном небосклоне отблески красного света и время от времени вздымающиеся вверх острые, гибкие языки пламени. Но это зловещее зрелище видели только орел и орлица. Когда надвинулась ночь, они вместе с двумя своими птенцами — те уже обросли неряшливыми черными перьями и были почти не меньше родителей — поднялись из гнезда, направляясь к голой отвесной скале у самой вершины старого Рингваака. Там они сели на надежный уступ и завороженными глазами смотрели на грозные красные огни.

Рыжий Лис тем временем не выходил из своего логова — он был слишком встревожен, чтобы думать сегодня об охоте, С лесным пожаром, возникшим в такую ужасающую сушь, лис еще никогда не сталкивался. Мало что мог подсказать ему и инстинкт, по крайней мере сейчас, когда беда еще только надвигалась. И, несмотря на весь свой ум, лис растерялся. Ему оставалось теперь лишь ждать, как пойдут дальше события.

Ночью поднялся ветер, и сияние красного света на южном горизонте становилось все сильнее. Острые языки огня нет-нет да взлетали к небу. Скоро началась настоящая буря — яростный ветер гнал перед собой столбы дыма и пламени. Делая громадные прыжки, мимо Рыжего Лиса промчалась оленья самка с двумя оленятами — в глазах у них был страх и ужас. Но лис не трогался с места: он хотел хорошенько понять, что за опасность ему угрожает, и потом уже решить, куда от нее скрыться. Пока он раздумывал — конечно, он уже не лежал под своим можжевеловым кустом, а стоял у входа в нору, и к нему жалось, дрожа, все его семейство вместе с лисицей — пока он раздумывал, на лужайку перед норой выскочил дикобраз: неуклюжий этот зверь улепетывал с таким проворством, какого лис в нем никогда и не подозревал. Потом пробежала ласка, а за ней, буквально по пятам, скакали четыре или пять зайцев — они словно не понимали, какой кровожадный и злобный зверь бежит у них перед носом. Ветер доносил теперь уже треск и гудение пламени, клубы удушливого дыма стлались по земле. Наступило время действовать. Рыжий Лис видел, что убегать от огня по прямой бесполезно — огонь при таком ветре все равно скоро догонит лисье семейство. Лис решил, что лучше удирать от огня, держа вкось, так, чтобы, если это окажется возможным, совсем выйти за пределы той линии, по которой наступало пламя. Лис вспомнил об открытом поле, прилегающем к поселку, и подумал, что именно там вероятнее всего спасение. Дав знак подруге, лис бросился вперед, пересекая луг по диагонали, перемахнул ручей и поднялся на бугор; семейство от него не отставало. На лугу, как только Рыжий Лис пересек его, стала мелькать тень за тенью: тут бежали и олень, и медведь, и сурки, и белки, и зайцы, две дикие кошки, мыши, ласки, дикобразы. Здесь не было только ондатр и норок — те надеялись спастись в привычных местах, на воде, как ни мало ее осталось в лесу после засухи.

Пробежав и луг и бугор, Рыжий Лис вдруг заметил, что лес впереди горит — красные языки огня лизали деревья, поблизости стали падать пылающие головни, сыпаться искры. Тут было невыразимо страшно. Видя, что пожар преградил ему дорогу, лис повернулся и решил бежать, тоже по диагонали, но в другую сторону, к перевалу. Навстречу лису хлынул поток беженцев — вытаращив дикие от страха глаза, звери неслись и неслись, ища спасения. Скоро огонь снова упредил лисье семейство и снова отрезал ему дорогу. Задержавшись около норы Рыжего Лиса, где росли плохо горящие лиственные деревья, огонь обошел ее по флангам — тут быстро загоралась и кострами пылала смолистая пихта и ель. Не зная всех капризов этого чудовища — огня, не имея понятия, что одни породы деревьев огонь любит, а другие избегает, лис промахнулся в своих расчетах. Теперь ему оставалось лишь присоединиться к перепуганному зверью, мчавшемуся очертя голову, и удирать от огня по прямой, уже не измышляя никаких уловок.

Попав в это страшное положение, Рыжий Лис, однако, не утратил разума. Он вспомнил, что вниз по склону, примерно в миле от норы, на небольшом плоскогорье есть болото, а за болотом пруд, где жили бобры. Лис повернул налево и старался бежать как можно быстрее, насколько это позволяли силы лисят. Он был вынужден приноравливаться к бегу самого слабого малыша, что отнюдь не устраивало того рослого, упрямого лисенка, которого отец спас от енота и бешеной ондатры. Достаточно напуганный пожаром, но в то же время самоуверенный и дерзкий, он опередил все семейство и бежал теперь в общей стае с зайцами и лаской — по-видимому, против такой компании те ничего не имели. Мать подавала лисенку всяческие знаки, зовя его обратно к себе, но лисенок не обращал на это внимания и через минуту исчез из виду. Выручили ли лисенка его безрассудная отвага и слепой случай, или он погиб, захваченный пламенем, — этого Рыжий Лис уже никогда не узнал.

Сократившееся в числе семейство тесной кучкой бежало, припадая животами к земле, вперед; все вокруг шелестело и шуршало от ног молчаливо мчавшихся, обезумевших зверей. Треск и гудение огня за спиной быстро усиливались, а страшное зарево охватывало небо уже впереди, словно бы нависая над головою. То тут, то там клубами вырывался дым, грозя окутать и удушить беглецов. Вслед за ними летели сотни насмерть перепуганных птиц — тетерева, дятлы, разная мелкая певчая птаха. Но мудрые вороны, так же как ястребы и совы, держались над лесом на большой высоте, понимая, что именно там они спасутся.

Следя за тем, с какой быстротой надвигается пламя, Рыжий Лис чувствовал, что, приложив все силы, он успеет убежать от огня и довести свое семейство до бобрового пруда. Теперь к лисьей семье присоединились два енота — они бежали рядом с лисятами и ничуть не отставали от них. По каким-то соображениям они подчинились водительству Рыжего Лиса, считая, что это гораздо вернее, чем полагаться на собственный ум. В отличие от прочих зверей эти еноты отнюдь не поддались всеобщей панике. Их большущие, цепкие, беспокойные глаза примечали вокруг буквально всякую мелочь, в них не было и тени растерянности. Как бы ни сложились обстоятельства, при любых неудачах, сейчас, когда жизнь висела на волоске, еноты не хотели упускать ни малейшей возможности для спасения. Если бы Рыжий Лис вдруг потерял голову и сделал что-то такое, что подорвало бы у них веру в него, еноты живо бросили бы лисье семейство и свернули в сторону.

Безумное столпотворение в лесу все продолжалось, одна страшная картина сменяла другую. Наиболее быстроногие животные, например олени и зайцы, все время обгоняли лисье семейство, сбивая его с пути. Одна почему-то запоздавшая оленья самка дико неслась по кустарнику, делая громадные, футов на тридцать, прыжки, и взметнула свои острые копыта в такой близости от Рыжего Лиса, что едва не ударила его по носу — увернувшись от этих смертоносных копыт, лис почувствовал себя счастливцем. Другие животные, напротив, бежали медленнее лиса и отставали от общего потока, катившегося вперед и вперед. Так, не могли выдержать бешеного темпа и скоро отстали, храня удивительное спокойствие перед лицом смерти, дикобразы, сурки и скунсы. Все страшные трагедии, разыгрывавшиеся на глазах лиса, нисколько его не трогали, он думал и заботился только о себе и своем семействе — ничто другое сейчас его не интересовало.

Внезапно, к глубокому своему удивлению, лис наткнулся на черную медведицу — она недвижно стояла под густым раскидистым буком. Лис не мог понять, почему медведица стоит на месте, а не убегает вместе с остальными зверями. Но, свернув в сторону, он сразу догадался, в чем дело: за спиной медведицы в полном изнеможении лежали два маленьких медвежонка. Должно быть, медведица долго вела их, пока у медвежат были силы сделать хоть шаг вперед, а теперь, убедившись, что, несмотря на все старания, малышей уже не поднять на ноги, она спокойно ждала судьбы, заслоняя детей своим широким телом от приближающегося огня. Бегущие звери обходили их с обеих сторон, но она и не смотрела на них — ее отчаянный взгляд был устремлен то на полыхавшее позади пламя, то на медвежат, пластом валявшихся на земле.

Рыжий Лис с тревогой стал замечать, что и его собственные малыши бегут теперь гораздо медленнее, спотыкаются и требуют постоянного надзора матери, которая не давала им останавливаться. Однако через минуту лис уже увидел, как отблески пожара падают и расплываются на глади желанного пруда. Запах воды ударил ему в ноздри, этот запах почуяли и истомленные лисята — они сразу побежали быстрее. Еще несколько секунд, и лисья семья по шею погрузила свои головы в спасительную прохладную влагу; рядом с лисами у воды оказались и хитрые еноты. Всюду по берегу пруда пыхтело и плескалось всяческое лесное зверье.

Хотя лисья семья питала отвращение к воде, в таком критическом случае, как сейчас, она все же решилась плыть: Рыжий Лис повел все семейство на середину пруда, где виднелся большой домик бобров — грубо слепленное сооружение из палок, прутьев и глины. Множество зверей, главным образом медведи и олени, с шумом плыли по пруду и выбирались на его противоположный берег. С нависших над прудом древесных ветвей смотрели вниз дикие кошки и несколько рысей — они ненавидели воду и боялись войти в нее. Среди этой суеты и смятения бобры — в обычное время очень робкие животные — невозмутимо занимались своим делом и не обращали внимания на царившую кругом суматоху. От долгой засухи глина на их домиках потрескалась и облупилась, и теперь они поспешно, но методично обмазывали обнажившиеся палки и сучья мокрой глиной, которую добывали на дне пруда. Гибель от лесного пожара бобрам не угрожала.

К тому времени в лесу стало совсем жарко, пламя трещало и гудело, подступая к самому пруду. Рыжий Лис плыл, уводя семейство на дальнюю сторону домика бобров, но старался держаться так, чтобы видеть всю картину пожара. По поверхности пруда теперь один за другим ползли клубы дыма; воду, шипя, рассекали падающие головни и угли, а огонь, пожиравший стволы сосен и елей, клочьями отрывался и летел по воздуху, перебрасываясь на деревья, стоявшие впереди. Юго-восточный небосклон светился и сверкал, как стена из расплавленной меди, трепещущие полосы бежали к зениту, грозя метнуться вниз и испепелить землю. И только уцелевшая пока узкая кайма темных деревьев, росших на берегу, защищала пруд от этого огненного урагана.

Но вот пожар сокрушил и этот последний барьер и с ревом вырвался на берег пруда. Охваченные страхом животные толкали и давили друг друга в воде, Те звери, которые не смели погрузиться в пруд, быстро погибали от невыносимого жара. Семейство Рыжего Лиса, в стороне от толчеи, нырнуло под воду и через каждую секунду высовывало оттуда свои носы, чтобы набрать воздуха в легкие. Сам Рыжий Лис, ни на йоту не утратив своего любопытства даже в такой беде и желая непременно видеть все, что происходит, держал голову над водой как можно дольше и погружал ее лишь на самые короткие мгновения, хотя ему мучительно жгло глаза, а нос его едва не покрылся волдырями. Он видел, как громадная рысь, став почти вдвое меньше после того, как весь ее мех дочиста обгорел, с визгом прыгнула в воду и уже больше не появлялась на поверхности. Он видел, как две другие рыси судорожно били лапами по воде, а потом, не вынеся пребывания в этой чуждой стихии, вскарабкались на спину оленя и медведя — те даже не заметили на себе столь странной ноши. Большущий дикий кот с сильно опаленной шкурой влез на верхушку домика бобров и стоял там, изогнув спину, шипя и фыркая на огонь, а рядом с котом, ничуть его не пугаясь, теснились белки и бурундуки. Мокрая густая шерсть кота какое-то время выдерживала и не загоралась от жара. Но затем кот почувствовал, что сидеть на домике становится опасно, и с выражением безумного ужаса в глазах он снова нырнул в воду.

Через несколько минут лавина огня покатилась вдоль обоих берегов пруда и сомкнулась в кольцо — вокруг пруда встала гудящая стена пламени. Звери, только что перебравшиеся на противоположный берег, в панике кинулись теперь обратно, к середине пруда; Рыжий Лис уже боялся, что они сомнут и утопят все его семейство. Но несчастные животные, сбившись в плотную кучу, не могли даже плыть, они били и давили друг друга, большинство их затонуло, так и не достигнув середины пруда. Из этой страшной давки вырывались вперед лишь наиболее крупные и сильные, однако и они тут же гибли, наглотавшись удушливого, раскаленного дыма. Но вот бешеный натиск, которого так опасался Рыжий Лис, постепенно ослабел, и гибель уже не грозила его семейству. Из всех животных, бившихся в пруду, лишь несколько счастливцев добрались до домика бобров; взбаламученная вода вокруг него была полна глины и ила.