И заснула.
И проснулась, как оказалось, через два часа от шума, криков и ругани внизу.
Несколько секунд она лежала, собираясь с мыслями, и чем более просыпалась, тем хуже становилось настроение.
Но делать нечего. Лидочка посмотрела на часы. Половина двенадцатого!
Лидочка вышла на лестничную площадку и посмотрела вниз.
В прихожей Геннадий отчитывал Славу.
— Чего ты не видел? Ты сам им помог! Наверное, всю ночь их собирал!
— Я не имею представления! — отказывался Слава. — И отстаньте от меня, наконец. Я не имею представления!
— Ну что ты прикажешь делать, Эдуард? — Геннадий обратился к своему хромому приятелю, который впервые пришел в дом Кошко.
— Ничего страшного еще не произошло, — сказал Эдуард Дмитриевич. — Не все потеряно.
— А вот и ты, Лидия Кирилловна! — воскликнул Геннадий, увидев Лидочку. — Где Кошки? Когда они сбежали?
Лидочка уже почти спустилась с лестницы и увидела, что дверь к Кошкам распахнута.
Еще несколько ступенек вниз, и стало видно, как уменьшились завалы барахла, добытые Кошками с таким трудом.
— Этого еще не хватало! — Геннадий был в бешенстве.
И тут Лидочка со всей очевидностью поняла, что Геннадий — не главный в этом тандеме.
— Успокойся, — сказал Эдуард. — Они промахнулись. Рейс «Аэрофлота» только в четыре. На семь утра они не успели.
— Что они — идиоты, на «Аэрофлоте» лететь! Да у них головы на плечах есть, — вмешалась Алла. — Они сейчас на «Бритиш Эйрлайнс» к Москве подлетают — и сразу на Петровку! Звони, чтобы их в Шереметьеве наши перехватили.
— Да помолчите, — брезгливо остановил их Эдуард Дмитриевич.
Лидочка только теперь разглядела местного вожака банды. Был он средних лет, с невыразительным чиновничьим лицом, одна нога короче другой — это было видно и на ходу, и даже когда он стоял, покосившись.
— Алла, — продолжал Эдуард, — мы с Геной смотаемся в Хитроу, времени у нас в обрез. А ты остаешься на кухне. Все попытки бунта на борту пресекаешь как хозяйка дома.
Алла непроизвольно ринулась за вождем.
Лидочка поняла, что сегодня Алла трусит куда сильнее прежнего. Бунт на борту разгорается, и неизвестно, куда бросаться, чтобы его подавить.
Дверь захлопнулась.
Удрученный Слава отправился к себе в кабинет, а Лидочка пошла на кухню. Алла бросилась за ней.
— Сейчас, Алла, вам самое время идти с повинной, — сказала Лидочка.
— Ты с ума сошла! — испугалась Алла. — Что я буду в ихней тюрьме гнить?
— А чем их тюрьма хуже нашей?
— Так я же ихнего языка не знаю.
— Учителя пришлют. Потом вам знание иностранного языка пригодится.
— Нет, — решительно сказала Алла. — Там негритянки. А я их не выношу — очень воняют. А из нашей тюрьмы всегда отмажут.