— Анатолий Васильевич, — возразила Лидочка, стараясь держать себя в руках. — Я не видела раньше этого портсигара. Я не знаю, какой портсигар я видела. Таких портсигаров, может быть, тысячи. Как я могу оклеветать человека?
— Хорошо, тогда напишите мне, где и когда вы видели подобный портсигар. Мне этого достаточно.
— Похожий портсигар?
— Ну чего словами играть? Подобный, похожий, да что ни говорите, наверное, он один на свете остался. Я же пробу смотрел. Серебро высшей пробы, дореволюционная работа. А вы — тысячи…
— И что же вам сказала Марина Олеговна?
— Ваша Марина Олеговна запищала: «Ой!» Это вам о чем-то говорит?
— Нет.
— А мне говорит. Я перед ней разложил предметы. На пистолет она смотрела как на пустое место, видео ее не заинтересовало, будильник и приемник — никакого эффекта! Я уж думал — пустой номер. Вдруг при виде портсигара она подскакивает и кричит: «Ой!» Что это значит?
— Ничего не значит.
— Замечательно. Так и запишем. При вопросе о принадлежности найденного в траншее портсигара гражданка Берестова проявила полное равнодушие и отговорилась незнанием.
— Можете так и записать.
— А вот Марина Олеговна под моим легким напором призналась, что ойкнула потому, что видела этот портсигар у первой жены убитого. У Нины Абрамовны Спольниковой. В вечер перед убийством. В том числе и в электричке, когда они ехали в Москву. И я, Лидия Кирилловна, уверен, что и вы об этом знали, но молчали. И если бы не случайное совпадение, я бы тоже остался в дураках. Как вам это нравится?
В гневе Толик был склонен к риторическим вопросам.
— Я не раскаиваюсь, — сказала Лидочка.
— Нет, — возразил Толик, — вы у меня еще раскаетесь!
Дружба закончилась, так и не созрев.
Когда Толик немного остыл, он попросил у Лидочки телефон Нины, а Лидочка заметила вслух, что находка портсигара снимает подозрение с Руслана. Он же не мог догнать поезд и отнять портсигар у Нины.
— Может, и догнал, — возразил Толик. Но неуверенно. Потому спросил: — А что Спольников с первой женой не поделил?
— Вроде бы все поделил, — ответила Лидочка.
— Тогда зачем она к нему на дачу приезжала?
— Спросите ее сами, — сказала Лидочка. — Откуда мне знать! Что-то связанное с нотариусом.
— Дележ имущества часто вызывает острые конфликты, вплоть до преступлений, — заметил Толик. Он немного отошел, но не подобрел. Прежней душевности в отношениях не было. — Жаль, что я с ней не успел раньше поговорить.
— Ситуация осложняется? — спросила Лидочка, стараясь вернуть расположение капитана. Все-таки неприятно, когда на тебя сердятся власти.
— Это даже интересно.
— Ряды подозреваемых ширятся.
Толик ответил не сразу:
— Подозреваемые есть, но мое сердце чует, что все не так просто, как кажется… А вот ваш приятель, в очках, лысый, у которого мы были…
— Глущенко?
— Да, Евгений Александрович. Он не писатель?
— Скорее он ученый.