— Вы садитесь, — сказал усатый милиционер.
— Спасибо, я постою, — сказала Лидочка.
— Голицына сегодня точно нет, — сказал милиционер. Лидочка кивнула. Верчихин кончил разговаривать.
— Я же сказал, — произнес он вежливо, но нагло, — идите, отдыхайте, в понедельник мы вас ждем.
— Я не могу уйти, — сказала Лидочка, — потому что могут пропасть важные улики. Я не могу брать на себя такую ответственность. Вы меня не хотите даже выслушать?
Верчихин поглядел на нее, и глаза у него стали бешеными, холодными, как будто он сейчас вскочит на стол и начнет отплясывать на нем «яблочко».
Верчихин принялся писать. Он был большим начальником, который не мог отвлекаться на мелочи.
Лидочка повысила голос:
— Неужели вы думаете, что я пришла к вам от нечего делать?
Верчихин кивнул, не прекращая писать.
— Но вам это неинтересно?
— Интересно, интересно, — ответил Верчихин.
— Часть этих вещей я принесла сюда.
Так как мордоворот не изъявил желания на них посмотреть, Лидочка развернула на деревянном барьере газетный сверток и осторожно показала дежурному желтые под слоем грязи транзистор и будильник.
— Заверните, — брезгливо сказал мордоворот, не поднимая глаз. Верчихин привык иметь дело с людьми, от него зависящими и потому заранее испуганными.
— Где ваш начальник? — спросила Лидочка.
— Я здесь начальник, — сказал мордоворот.
Правильно Ольга сделала, что его бросила! Нельзя быть такой самоуверенной дубиной.
Жара, наполнявшая дежурку, была такой густой, что Лидочка физически ощущала, как накаляется мордоворот, бесясь от упрямства этой дачницы. Не любит он дачниц, не выносит.
— Товарищ милиционер, — Лидочка обернулась к усатому, — позовите, пожалуйста, начальника отделения.
— А его нет, — виновато ответил милиционер.
— Ну кто у вас старший офицер?
— Вот, — сказал милиционер, — старший лейтенант Верчихин.
— Тогда разрешите мне позвонить в Москву, — сказала Лидочка.
— Зачем? — осведомился мордоворот.
— Дайте мне телефон вашего московского начальника, — сказала Лидочка. — Я поговорю с ним!
— Я вам, гражданочка, открою страшную тайну, — улыбнулся Верчихин. — Все наше начальство находится на дачах, на отдыхе, ловит рыбку. Так что не надо беспокоить людей, они в трусиках.
И Верчихин засмеялся легким, воздушным, ядовитым смехом. Лидочка стала быстро заворачивать в газету Ольгины находки, чтобы скорее уйти подальше от человека, который может так смеяться.
— Хорошо, — сказала она, — я позвоню в Москву из автомата, но учтите, я этого так не оставлю. Я пришла к вам не ради собственного удовольствия, а желая помочь следствию. Я сегодня буду в Москве и расскажу все на самом высоком уровне.
Лидочка поймала себя на том, что говорит с милиционером суконным языком.