— Ты поедешь? — спросила Марина.
— Да.
— А я не поеду.
— Почему?
— Я никогда ее раньше не видела, для меня это чужой дом… и даже как-то нехорошо, что я приду в чужой дом, а я чужой человек…
— В такой день не бывает чужих, — заметила Лидочка.
— Я себя буду чувствовать чужой. И не уговаривай меня. Мне надо побыть одной, честное слово… Я ведь еще не смирилась с этой потерей.
Марина пошла к автобусу. Остальные расселись по машинам, еле поместились. Толик оказался с Лидочкой в одной машине. Он твердо вознамерился присутствовать на поминках.
Он сидел рядом с Лидочкой, локоть упирался ей в бок. Лидочка тихо спросила его:
— А вам можно, Анатолий Васильевич?
— Не понял вашего вопроса, — вежливо прошептал в ответ капитан.
От его костюма попахивало нафталином и пылью. Видно, его редко вытаскивали из шкафа.
— Вы же находитесь при исполнении, а едете в гости.
— Я не еду в гости, — строго поправил Лидочку милиционер. — Во-первых, просто хочу посидеть, отметить память о хорошем человеке. Я же его знал, мы с ним встречались, разговаривали. Я к Ольге часто захожу, вот и познакомились. Я Сергея Романовича очень уважал. У меня есть его книга с дарственной надписью.
— Чего же вы мне раньше не сказали!
— Почему я должен все вам говорить? — удивился капитан. — Я вам расскажу, а вы с ума сойдете от удивления.
— Простите, вы правы, — согласилась с ним Лидочка.
— А во-вторых, — продолжал шептать ей на ухо капитан, — я нахожусь на работе, я наблюдаю. Мне люди интересны. Это дело, скажу вам, не такое простое, как вам кажется.
— Мне оно и не кажется простым.
— Тем более мне нужно на людей посмотреть в другой обстановке, может, они раскроются.
— А пить будете?
— Пить не буду. Одну рюмку за память Сергея Романовича.
Лидочка вдруг сообразила, как молод ее собеседник. То есть она знала об этом и раньше, но иногда, как сейчас, его молодость бросалась в глаза. Бывают такие мальчики, чрезмерно серьезные, прямо маленькие дедушки. И рассуждают, и спорят, как взрослые. А потом, когда никого рядом нет, начинают прыгать или кувыркаться через голову.
Лиза с дочерью жили далеко, на улице Аксакова, в одном из скучных новых домов, которые за какие-то десять — пятнадцать лет состарились, не испытав зрелости. Одинаковые дома в одинаковых кварталах на одинаковых улицах — память о постхрущевском мире очередей за колбасой и дешевого общественного транспорта.
Народу набралось не так много, человек двадцать, все разместились за столом, не пришлось устраиваться в коридоре.
Руслан сидел рядом с Дашей, но был тих и незаметен, насколько это ему удавалось. Лиза занималась хозяйством, уходила на кухню, ей помогали две незнакомые женщины, ее подруги. Раз Лидочка встала из-за стола, чтобы достать носовой платок из своей сумки в прихожей, она увидела Лизу, сидящую на кровати в маленькой комнате. Перед нею лежал тот самый пакет, а рядом его содержимое — большей частью разные бумаги. Лиза рассеянно перебирала листки. Лицо у нее было заплаканное. Лидочке стало неловко подглядывать, и она ушла.
Толик сидел рядом с Лидочкой. Все выпили по рюмке, потом еще по одной и стали закусывать, так как проголодались. В комнате было жарко. И Лидочка представила себе, как Сергей стоял возле этого окна, а Руслан смотрел на него снизу… А ведь это было совсем недавно…
Толик, наверное, угадывал ее мысли.
— Тут что-то странное в отношениях, — сказал он. — Между Дарьей и этим Русланом. Она мне показала, что Руслан ее жених, и он хотел поговорить с Сергеем Романовичем об их женитьбе. Вы в это верите?
Так как Лидочка не отвечала, он продолжал, будто получил подтверждение своим мыслям.