— Пускай он… пускай отпустит.
— Ни хрена! — рявкнул Гоша.
— Я тебе говорю — отпусти!
Но Гоша не слышал — он сражался с одеждой Лидочки и никак не мог все распутать.
И вдруг он взвыл и освободил Лидочку. Он поднимался, держась за бедро, видно, Петрик ударил его ногой.
Он матерился — тупо и страшно — и пошел на Петрика.
— Стой! — Петрик отступил в коридор.
— Я убью тя! — ревел Гоша. — Убью!
— Стой! — Петрик скрылся в коридоре. Гоша — за ним, и оттуда, из коридора, послышались короткие сухие удары — выстрелы. Крик Гоши оборвался на низкой, контрабасной ноте. Потом что-то мягкое и тяжелое ударилось об пол…
Лидочка догадалась, что это упал Гоша. И ей было радостно и тихо. Как будто все уже кончилось.
Петрик вошел в комнату. Он держал в руке пистолет.
— Ты его убил? — Оказывается, Соня присела за шкафом, в углу. Это она спросила шепотом.
— Он бы меня кончил, — сказал Петрик. — Ну ладно, времени в обрез.
Он наставил пистолет на Лидочку.
— Слушай, Лидия Кирилловна, мне теперь терять совершенно нечего. Или я вырываюсь из этой страны, или мне конец. Ты понимаешь…
— Алик, — просила Соня, так и не поднимаясь с пола, — Аличка, Петрик, не надо.
— Чего не надо?
Соня не ответила, только ныла.
Петрик не обращал на нее внимания.
Он смотрел на Лидочку.
— Говори, где бабки. Иначе я стреляю. И это хуже, чем то, что хотел сделать с тобой мальчик Гоша. Я стреляю тебе в руку. Потом в другую…
— Деньги в шкатулке, в двойном дне. Я их случайно нашла. На кухне, на столе, — быстро заговорила Лида.
Лидочка поняла, что смертельно устала и ей ничего не нужно — ни денег, ни правды, ни торжества справедливости…
— Сонька, проверь, — приказал Петрик.
— Сейчас, — сказала Соня, поднимаясь, — сейчас, одну минутку.
Она поднялась, держась за стену, и так, перебирая рукой по стене, по шкафу, вышла на кухню.
— Переверни, — объяснила ей вслед Лидочка, — и потяни.
— Я не знаю, — откликнулась Соня, — не получается.
— Вставай, — приказал Лидочке Петрик, не опуская пистолета. — Покажешь ей, как надо.
Оказалось, что очень трудно подняться с постели, потому что вся одежда сбилась в какой-то клубок, Лидочка все же смогла оправить свитер. Она застеснялась поправлять колготки, и Петрик понял — сказал: