— Она предложила вам покинуть семью?
— Она этого не предлагала. У нас были отличные отношения.
— То есть вас это устраивало — любовница с отдельной квартирой, куда можно ходить, когда вам удобно, никто не мешает.
— Вы не имеете права вести допрос в таком тоне! Это пытка.
— А ты как ее пытал? — сурово произнесла Роза. — Я все лейтенанту расскажу, я женщина честная, я врать не буду, она на лестницу за ним бегала, она на него кричала, что жить не может.
— Так я и думала, — вынесла свой вердикт Инна Соколовская, поправляя погон.
— Могу ли я записать от вашего имени, — услышали они голос Шустова, — что «наши отношения ничем не омрачались, и мы не намерены были их изменять»?
— Если вам так удобно, записывайте.
— Почему же она угрожала покончить с собой?
— Она? Угрожала?
— У меня есть на этот счет показания различных людей.
— Ложь!
— Я могу устроить вам очные ставки, — пообещал Шустов.
— Как так? Разве меня в чем-нибудь обвиняют?
— Я вас допрашиваю как свидетеля. Но вы свидетель, который говорит неправду.
— Опять подруга Соня?
— Сейчас пойду туда и скажу все, что думаю, — решила Роза.
— Погодите! — попыталась остановить ее Соколовская.
Соколовская была жилистой, как стайер, но и она с трудом удерживала охваченную яростью Розу.
— Не только она, — сказал Шустов.
— Но кто еще? Если вы не скажете, я вынужден буду уйти.
— Тогда я вас задержу.
— Только посмейте!
Слышно было, как подвинулся стул.
— Да постойте вы! — Шустов, видно, тоже поднялся. Но опоздал.
Дверь распахнулась, и в коридор выбежал свидетель Осетров.
Менее всего на свете он ожидал, что именно в тот момент махонькая Роза вырвется из рук Соколовской и бросится к нему с криком:
— Это он! Это он! Не уйдешь, гад вонючий! Убил девочку, такой хорошей, такой доброй была, все за молоком мне ходила, а ты зачем ходил, удовольствие получал, а она потом плакала на всю лестницу. Я, как мама родная, ее утешала…
Осетров стал отступать к двери. Дверь в кабинет оставалась открытой, и в ней, ничего не предпринимая, возвышался лейтенант Шустов.
— Это провокация! — сообщил Осетров Шустову. Он прижимал к груди зеленый рюкзак. — Это гнусная провокация.