— В таком случае я ничего говорить не буду.
— Уж лучше говорите, — возразил Шустов.
— Правильно, — подтвердила его слова Роза, — чего уж там.
— Хорошо, — сдался Осетров. — Я подтверждаю. У меня были интимные отношения с Аленой Флотской, однако я должен вас предупредить, что не являлся их инициатором. Я и не думал ухаживать за молодой женщиной, у меня нет таких склонностей. Но дело в том, что в тот период жизни, три года назад, я находился в подавленном состоянии после разгрома нашей партии и потери места, положения, даже уважения товарищей… Честно говоря, вы можете представить ситуацию, когда еще вчера вы вызывали на ковер директора института, а сегодня должны отчитываться перед заведующим отделом? И еще быть благодарным этим людям за то, что они вас не вышвырнули на улицу… Поймите меня правильно: я остаюсь высокого мнения о моих коллегах. Им ведь тоже было нелегко — пригласить меня, когда идет охота на ведьм, когда само слово «коммунизм» подвергается надругательству…
— Вы могли бы конкретнее? У меня много дел, — прервал его Шустов.
— Я хочу дать вам общую обстановку, в которой произошло мое сближение с Аленой Флотской. Алена была в те дни редким существом, которое, казалось, меня понимало. Я принял ее маневры за чистую монету, потому что моя душа стремилась к какому-то очищению. Я понятно выражаюсь?
— Для меня — понятно, — ответил Шустов. Инна хмыкнула.
Осетров не уловил иронии Шустова. Он слышал только себя.
— У меня было мало женщин, я всегда старался оставаться добрым семьянином, сохранять верность моей супруге.
Еще бы, у вас с этим было строго, подумала Лидочка.
— Но все же бывали исключения? — съязвил Шустов.
— Очень редко. В длительных командировках, вы понимаете?
— И что же произошло с Еленой Сергеевной?
— Мне показалось, что она выгодно отличается от других молодых женщин своей образованностью, чуткостью, открытостью…
— Я вас слушаю, продолжайте.
— Я пытаюсь вспомнить, понять… как это произошло.
— Наверное, на каком-нибудь юбилее, дне рождения, празднике? — пришел на помощь Шустов.
— Почему вы так подумали?
— Потому что обычно интеллигенты выпивают на службе, потом говорят о политике, а потом едут к любовницам, — сказал Шустов.
— Ну, вы упрощаете, — возразил Осетров.
— А если усложнить?
— Усложнить?
— Давно вы стали любовником гражданки Флотской?
— Господи! — вырвалось у Осетрова. Лидочка поняла, как одним ударом Шустов уничтожил и опошлил все еще сохранявшиеся руины романтической любви. От нее ничего не оставалось три дня назад, но теперь она, возможно, начала вновь воздвигаться в воображении Осетрова. И тут на пути тебе попадается прожженный, насквозь циничный милиционер.
— Вы встречались у нее на квартире? — Шустов торопил события.
— Да, — прошелестел Осетров. Женщины под дверью еле различили ответ.
— Это продолжалось…
— Около трех лет.
— Вы ездили вместе на курорты, в круизы, за рубеж?
— Помилуйте! — воскликнул Осетров. — Откуда у меня на это средства?