– Закрой глаза. Просто закрой глаза.
– Хорошо, я попробую, – мужчина, пошатываясь, пошёл в кабинет.
Дочь застыла, лишь губы что-то неслышно шептали. Но уже через несколько минут отца вывели в холл.
– Не смог, – рыдал он. Женщина тихо гладила его по голове.
– Вы уже делали МРТ? – обратилась к Кислицину дама в шляпе.
– Нет. В первый раз.
– Не все могут, – вздохнула она обречённо.
– Почему? Больно?
– Нет, хуже. Клаустрофобией не страдаете?
– Не замечал.
– Тогда вам легче. Впрочем, сами всё поймете, пугать не буду.
Сновидение четвёртое
Повозки четвёртого отделения возникли не сразу. Потянуло дымом.
– Пожар, пожар, – неслось в толпе.
Люди засуетились, замелькали пёстрые шали.
– Да стойте, – окрикнул кто-то зычно, – посмотрите на дорогу-то. Не пожар то, представление.
Толпа надавила, двинулась ближе к проезжей части. Купцы презрительно морщились, но молчали. Какой-то оборвыш выскочил перед процессией, задрал руку с оторванным рукавом и завопил:
-Факелы, факелы несут.
– Петруха, видно что?
– Да не видать в дыму. Будто поют, – отвечал парень в истрепанном треухе.
Толпа притихла, вслушиваясь.
– Поют. Вроде цыгане, – дородная баба в зелёной шали приложила ладонь к уху.
– Цыгане, вон и бубны звенят.
Коробейник, оказавшийся дальше всех от места представления, подпрыгивал, силясь разглядеть что-либо через головы. Связки баранок, свисающих с шеи, раскачивались и подпрыгивали вместе с ним.
– Смотри, растеряешь товар-то. От баранок одни дырки останутся.
– Да уж, милостива матушка чрезмерно, – не выдержал крупный купец, – слыханное ли дело, чумазым мордам…
Он не договорил, заметив недобрый взгляд Петруши.
Наконец показалась процессия.
Впереди шли факельщики, размахивая лампами, от которых исходил едкий густой дым, укутывающий повозку.
Сама же повозка напоминала большую клумбу с розами. Огромные кусты алых, белых, жёлтых цветов роскошной оранжереей разместились на открытой площадке.