В это время дивизия «Дас Райх» сосредоточилась на прорыве обороны 155‑го гв. сп подполковника И. А. Чистякова{323} и штурме его главного узла сопротивления х. Березов. Передний край полка проходил по линии Березов — Гремучий и имел протяженность, как и у соседа справа, примерно 4 км. В качестве средств усиления ему придавались: 1/124‑го гв. ап, батарея 57‑го гв. оиптад, 45‑мм батарея 538‑го иптап, 76‑мм батарея 1008‑го иптап, 95‑я отдельная рота ФОГ, 1‑й и 3‑й дивизионы 142‑го пап и 357/79‑го гв. мп. PC.
За две высоты в полосе 151‑го гв. сп и хутор Березов и развернулись наиболее ожесточенные бои в первой половине дня 5 июля.
«Операции по захвату позиций «Б»{324} в течение ночи увенчались успехом после жестокого ближнего боя, — доносил штаб 2‑го тк СС в 8.30. — Дивизии начали в 05.00 наступление согласно плану. До начала нашей артподготовки сильный огонь вражеской артиллерии и залповых орудий по всему фронту»{325}.
Бронегруппа «Дас Райх» действовала по той же схеме, что и «Лейбштандарт»: впереди двигались «тигры» 8‑й тяжелой роты, за ними — самоходки дивизиона штурмовых орудий, а затем — бронетранспортеры с гренадерами и саперами первой линии. Хутор Березов был хорошо укреплен в инженерном отношении, от его юго–восточных окраин в заболоченном отроге протекал ручей, впадавший в р. Ерик. Это вынуждало атакующих [385] основные усилия сосредоточить на прорыве через юго–западные окраины. Однако здесь было расположено крупное минное поле. Таким образом, эсэсовцы не имели возможности на первом этапе активно использовать бронетехнику, поэтому с ходу этот населенный пункт взять не удалось. Ручей, протекавший у хутора, также прикрывал с юга и с юго–запада подходы к соседнему х. Гремучий (около 1 км восточнее Березова). Учитывая, что захват подготовленного к обороне населенного пункта — задача более сложная, чем овладение высотой, обергруппенфюрер П. Хауссер выехал на своем бронеавтомобиле в дивизию «Дас Райх» и остановился у выс. 218.0 (в 2 км южнее Березова), чтобы лично наблюдать за штурмом. У хутора были сконцентрированы основные силы грп СС «Германия», в его авангарде действовал 3‑й батальон. Подразделения этого полка специально готовились для штурма хорошо укрепленных оборонительных объектов. Еще в период подготовки к летнему наступлению на оккупированной территории Украины у села Пересечное по аэрофотосъемке был выстроен отрезок советского укрепленного рубежа, и подразделения полка проводили интенсивные тренировки на этом полигоне.
Менее чем через час первая атака «Дас Райх» захлебнулась. Сосредоточенным огнем защитники Березова положили мотопехоту 3‑го батальона грп «Германия» перед противотанковым рвом юго–западнее хутора.
Хутор был первый населенный пункт на главной полосе обороны армии генерала И. М. Чистякова, овладеть которым предстояло эсэсовцам. Как свидетельствуют документы штаба 2‑го тк СС, немцы имели достаточно точную информацию о состоянии противостоящих ему советских соединений, уровне укрепления их позиций, начертании рубежей, однако первые атаки обескуражили врага, показали, что даже командование корпуса, не говоря уж о полковом звене, было не готово встретить столь упорное сопротивление наших войск.
Командир корпуса, лично наблюдавший атаку на Березов, видел, как цепи мотопехоты, словно покосы травы, ложились под огнем советской артиллерии и «катюш». Черные грибы с проблесками пламени вспыхивали то тут, то там по всему фронту атаки полка «Германия». По радио стали поступать сообщения о потерях: убитых и большом числе раненых. Стало ясно: обороняющиеся практически полностью сохранили как инженерные заграждения, так и артсредства. Расчет на то, что русские будут ошеломлены после мощного авиа — и артналета и не успеют дать отпор, не оправдались.
Первый же штурм позиций 52‑й гв. сд подтвердил худшие из предположений Хауссера — позиции врага придется не прорывать, а прогрызать метр за метром. На это и были нацелены [386] первые его приказы после приостановки наступления. Артиллерийским полкам дивизии была поставлена задача вести интенсивный контрбатарейный огонь по обнаруженным целям. Подразделения шестиствольных минометов 55‑го и 1‑го учебных минполков получили распоряжения уничтожать живую силу в окопах и в специальных щелях (наши бойцы их называли «лисьи норы»). В документах штабов эсэсовских дивизий встречаются распоряжения: «не обращать внимание на перерасход снарядов». Для уничтожения нашей артиллерийской группировки в районе леса Журавлиный (3 км северо–восточнее Березова), прикрывавшей Березов и Гремучий и особенно досаждавшей наступающим, через офицера–координатора от люфтваффе были срочно затребованы пикирующие бомбардировщики «Юнкерс‑87» из 8‑го ак. В лесу находились огневые позиции пушечных полков 27‑й отпабр (93‑й и 142‑й тпап).
Непосредственно Березов защищал 3/156‑го гв. сп 51‑й гв. сд, подчиненный командиру 155‑го гв. сп и усиленный саперными спецподразделениями. Он был подготовлен к круговой обороне. 9‑я стрелковая рота (ср) окопалась на западных окраинах, 8‑я — на южных, а 7‑я — на северных и северо–восточных. К сожалению, детально реконструировать события того неравного боя сегодня уже невозможно. Участников не осталось в живых, а в донесениях штабов боевые действия таких мелких подразделений, как рота, освещаются скупо. По крупицам удалось собрать лишь несколько строк. Они свидетельствуют о беспримерном мужестве и стойкости наших воинов. Из журнала боевых действий 51‑й гв. сд:
«…3/156‑го гв. сп, обороняясь в районе Березов, находился в оперативном подчинении командира 52‑й гв. сд.
Противник на рассвете 5.07.1943 г. сбил боевое охранение этой дивизии в районе Яхонтов и повел наступление на Березов…
9‑я ср не оставила своих позиций, в первых упорных боях весь ее личный состав с материальной частью полностью погиб, остатки 7‑й и 8‑й ср — 41 человек, под натиском противника отходили на основной оборонительный рубеж своего полка и к утру 6.7.43 г. заняли оборону района выс. 246.3»{326}.
В 7.20 заместитель начальника штаба фронта генерал–майор С. И. Тетешкин, информируя командира 5‑го гв. Стк о сложившейся обстановке, подчеркнул, что на этом участке бой доходил до рукопашной схватки в траншеях.
Около 6.00 под прикрытием огня орудий тяжелых танков и самоходок немцы выдвинули саперные подразделения к минным [387] полям. Специальная группа саперов была выделена для подрыва краев противотанкового рва у Березова, чтобы засыпать его участок и проложить дорогу боевым машинам. А в 8.20 над лесом Журавлиный появились «лаптежники»{327}, они без перерыва в течение получаса утюжили этот небольшой лесок. Здесь располагались дивизионы 27‑й отпабр, огонь которых существенно сдерживал наступавшую мотопехоту.
При планировании операции «Цитадель» использованию авиации на направлениях главного удара 4‑й ТА и АГ «Кемпф» уделялось повышенное внимание. Генеральный штаб люфтваффе считал, что главный упор должен быть сделан на применение авиации непосредственно над полем боя. Я уже упоминал о приказе командующего 4‑м воздушным флотом генерала Десслоха командиру 8‑го ак генералу фон Зайдеману о сосредоточении всех усилий его соединений для нанесения ударов по тактическим целям в полосе наступления войск Гота и Кемпфа. Запрещалось отвлекать даже незначительное количество самолетов, все внимание должно было быть направлено на создание высокой плотности огня перед ударными танковыми клиньями. И это противнику удалось в полной мере, особенно в первые 48 часов.
Непосредственно на ПВО 52‑й гв. сд находились три среднекалиберные батареи{328} 1352‑го зенап и 1357‑го зенап МЗА 26‑й зенад полковника А. Е. Флоренко, а полосу 375‑й сд на участке Ерик — Шопин — Черная Поляна прикрывал 1363‑й зенап той же дивизии. Относительно других соединений первого эшелона 6‑й гв. А это были внушительные силы. Дело в том, что 6‑я гв. А для прикрытия с воздуха 64 км участка обороны и станции снабжения Прохоровка располагала одной зенитно–артиллерийской дивизией — 26‑й зенад, четырехполкового состава, которая имела в строю 64 орудия всех калибров и 46 зенитных пулеметов, и одним 1487‑м армейским зенап (16 ДШК и 16 37‑мм орудий). По решению И. М. Чистякова основные силы дивизии — почти три полка — были выдвинуты на прикрытие 52‑й гв. сд и 375‑й сд, а 1363‑й зенап — ст. Прохоровка, остальные находились у двух аэродромов в полосе армии. Другие дивизии обходились собственными силами [388] — в основном зенитными пулеметами, пулеметами, ПТР и даже орудиями ПТО, приспособленными для стрельбы по воздушным целям. Так, в 52‑й гв. сд и 375‑й сд дополнительно было приспособлено 32 станковых и 92 ручных пулемета, 40 ПТР и 12 76‑мм ДА{329}. Тем не менее надежно прикрыть небо над дивизиями И. М. Некрасова и П. Д. Говоруненко, учитывая, что по их участкам работал почти весь 8‑й ак, не удалось. В силу ряда причин, разговор о которых впереди, не оказали 5 июля должной помощи гвардейцам и летчики 2‑й ВА.
Топталась на месте и дивизия бригаденфюрера Т. Виша. Ее бронегруппы не смогли с ходу прорвать участок 151‑го гв. сп и выйти на высоты 220.5 и 217.1. Из дневной сводки дивизии:
«Артподготовка нашего наступления 5.7.43 прошла согласно плану и, по показаниям пленных, очень успешно. Прорыв с последней бомбой в 4.05 удался только до противотанкового рва, где войска под фланкирующим огнем вражеских батарей с западного берега Ворсклы залегли и окопались»{330}.
Читатель, вероятно, обратил внимание на нестыковку в донесении: артподготовка успешная, но прорыва не последовало. Такая форма донесений «мы действуем по прекрасно разработанному плану, но результатов нет» — была широко распространена в германской армии. Причина ее живучести — универсальность, она устраивала всех: и вышестоящее командование (все идет по плану, неудачи — явление временное), и исполнителей (мы действуем по вашему плану; он блестящий, конечно, упорство противника в нем не учтено и все не так, как хотелось, но мы герои и под вашим руководством непременно победим). Уже после войны битые генералы вермахта перенесли этот проверенный прием в мемуарную литературу. Как и в боевых условиях, он оказался хорошим способом дистанцироваться от поражений и переложить вину на политиков, генерала Мороза, и «русских азиатов», которые «не позволили бравым ребятам из СС и вермахта осуществить блестяще задуманные планы».
Два батальона 151‑го гв. сп располагались в одну линию, вместо третьего сб для прикрытия стыка со 155‑м гв. сп, во втором эшелоне заняла место 9‑я рота 3/156‑го гв. сп 51‑й гв. сд. Из артсредств полк помимо взводов (2 орудия) 45‑мм пушек в каждом из батальонов и одной 76‑мм батареи (4 орудия), располагал усилением 12 76‑мм ПТО 2/124 гв. ап, 8 45‑мм ПТО (57‑й гв. оиптад, 538‑й иптап), 4 76‑мм ПТО ЗИС‑3 (1008‑й иптап), 10 танков М 3с «Генерал Ли», 73 ПТР (282 человека из 133‑й об ПТР), 15 БМ‑13 и 75‑й ротой ФОГ. Таким образом, [389] для борьбы со 149 танками и штурмовыми орудиями «Лейбштандарт» комполка имел 34 орудия, 8 установок «катюш» и 10 устаревших американских танков и чуть больше сотни ПТР. На одно орудие приходилось более 4 танков, а если учесть, что с модернизированными Т-3 и Т-4, а также с «тиграми» более или менее успешно могли бороться лишь 76‑мм ПТО, ситуация складывалась удручающая. Основная ставка делалась на систему оборонительных рубежей.
Подполковник И. Ф. Юдич мог рассчитывать еще на помощь соседей заградительным огнем гаубиц. 153‑й гв. сп находился в более выгодном положении — за рекой, серьезным естественным препятствием, плюс дивизионный противотанковый резерв (четыре батареи 1008‑го иптап, две 538‑го иптап и две роты 230‑го отп), но это не могло кардинально решить проблему. Для комдива резерв — последняя надежда, и отдаст он его лишь в критический момент, соседи помогут, но в том случае, если сами не подвергнутся более сильному удару. Сил для обороны явно не хватало, поэтому их недостаток приходилось компенсировать инженерными заграждениями перед передним краем да стойкостью и мужеством имеющегося в наличии личного состава. Проще говоря, жизнью и здоровьем сотен российских мужиков, значительная часть из которых лишь весной 1943 г. надела военную форму.
Высоты 220.5 и 217.1 и прилегающие к ним районы занимали бойцы 1‑го батальона капитана Индейкина. Эти холмы располагались на шоссе Томаровка — Яковлево один за другим и имели важное тактическое значение, с них простреливалось не только танкоопасное направление на Яковлево, но и дорога, ведущая от Березова к Задельному (она проходила через выс. 217.1). Обе высоты были очень удобны для удержания обороны всего участка полка. С юга и юго–востока к ним подходил глубокий заболоченный северный отрог яра Болховец, с северо–запада — лог Задельный. Обойти эти естественные препятствия было невозможно, если не овладеть х. Березов. Таким образом, высоты располагались в своеобразной «бутылочной горловине». Лишь в одном месте эсэсовцы имели возможность предпринять массированную атаку танками — по грейдеру, идущему из Томаровки, но этот путь был также заблокирован. У выс. 220.5 был вырыт противотанковый ров, перед которым созданы мощные минные поля. Забегая вперед, скажу, что ров оказался не очень глубоким и не заболоченным, как в полосе 67‑й гв. сд, поэтому противник его сумел преодолеть относительно быстро.
На скатах обеих высот был оборудован противотанковый район в составе: 1‑й батареи 538‑го иптап, 2‑й батареи 1008‑го иптап и 133‑й об ПТР. На это же направление был нацелен и [390] противотанковый резерв дивизии, планировалось, что пять батарей (12 76‑мм и 8 45‑мм ПТО) при необходимости займут оборону эшелонированно вдоль дороги. Для этого уже были подготовлены позиции у высот 217.1 и 215.4. 538‑й иптап хотя и был укомплектован маломощными 45‑мм противотанковыми орудиями, но в полк перед началом немецкого наступления поступили подкалиберные снаряды, что значительно повышало боевые возможности орудий.
Полностью овладев выс. 228.6, немцы на некоторое время приостановили наступление, чтобы подтянуть подразделения, привести в порядок боевую группу и разведать минные поля. Но через некоторое время в районе их сосредоточения прогремел оглушительный взрыв — это сработали приготовленные саперами 211‑го батальона спецминирования «сюрпризы» для эсэсовцев, превратив скаты холма в месиво из земли, техники и человеческих тел. Приведу описание подрыва последнего радиоуправляемого минного поля у высоты:
«Три управляемых минных поля были расположены между двумя оврагами, и одно управляемое минное поле было установлено на северных скатах выс. 228.6. Хорошие результаты получены от приведения средств ТОС в действие в районе выс. 225.6{331}.
В замысел минирования высоты входило следующее. Атакующую пехоту противника, идущую за танками, при захвате ею высоты загнать в заминированные ранее траншеи, блиндажи и бомбоубежища и в них ее полностью уничтожить. Этот замысел полностью удался. Впереди траншей и между ними были установлены ОЗМ‑152. После занятия противником высоты сначала были взорваны ОЗМ‑152, а затем траншеи, бомбоубежища и блиндажи. В результате взрыва было уничтожено до 11 танков противника и до роты пехоты.
Оправившись от этого удара, немцы снова пошли в наступление. Пехота противника в сопровождении танков подошла к НП командира взвода средств ТОС. По танкам противника из ПТР был открыт огонь. Противник заметил НП и открыл беглый артиллерийский и минометный огонь. Прямым попаданием артснаряда в НП был убит наблюдатель — мл. сержант Герасин, ранен лейтенант Карнов и контужен красноармеец Жуковин. Команда на управление приборами была дана с запасного НП лейтенантом Ященко, который после ранения лейтенанта Карнова вел наблюдение за ходом боя.
Ожесточенная бомбардировка переднего края с воздуха и сильный артиллерийский огонь противника делали наблюдение [391] плохим, но после взрыва управляемых минных полей было замечено много уничтоженной пехоты противника, двигавшей до этого цепями, во весь рост, и подбит один танк «тигр», подброшенный взрывом в воздух.
Всего на участке у выс. 228.6 было уничтожено 12 танков противника и до полутора батальонов пехоты»{332}.
Подрывы радиоуправляемых полей не только уничтожали живую силу и технику, они имели еще и сильное психологическое воздействие на личный состав противника. Оправившись от случившегося, бронегруппа «Лейбштандарт» двинулась по дороге на северо–восток к выс. 220.5. Из воспоминаний механика–водителя «тигра» 13‑й тяжелой роты В. Венда: