Культивировавшийся в обществе и армии сталинской системой государственной власти взгляд на человека как на винтик, страх перед властью и ее воплощением — старшим начальником влияли на характер и мировоззрение красных командиров. Благодаря этому у многих начали атрофироваться такие качества, как самостоятельность, индивидуальность, решительность, да и само желание принимать более или менее ответственные решения. Они вытеснялись стремлением перестраховаться, боязнью возразить командиру, даже если он не прав. Исполнительность превратилась в бездумное выполнение приказов. В результате во многих армейских коллективах сформировалась атмосфера, когда было безопаснее и выгоднее исполнить любой, даже не соответствующий оперативной обстановке или трезвому расчету, порой просто дурацкий приказ [149] вышестоящего командира или штаба, чем возражать и доказывать свою правоту. Немаловажную роль в этом играли и распоряжения и директивы, поступавшие из Москвы, — взять тот или иной населенный пункт любой ценой, разгромить противника там–то немедленно.
Это явилось одной из важных причин значительных потерь Красной Армии в годы войны. Каждый, кто прошел горнило Великой Отечественной, может рассказать, как его часть или подразделение несколько суток штурмовали не имеющую большого тактического значения высоту, превращенную неприятелем в неприступную крепость, заваливая подступы к ней трупами. И все потому, что командир полка не решался возразить комдиву, а тот в свою очередь комкору и так далее.
Рассказу о неприглядных сторонах службы командиров РККА автор уделил столь значительное внимание потому, что, во–первых, это позволяет взглянуть на ситуацию в армейской среде изнутри, показать, в каких непростых условиях приходилось нести службу этим людям, принимать важные решения. Во–вторых, как показывают сегодня рассекреченные документы, перечисленные моменты оказывали существенное влияние на ход и результаты боев, в том числе и на Курской дуге. Увы, но нежелание отдельных генералов спорить и отстаивать свою точку зрения, расходящуюся с вышестоящим штабом, в частности в ходе подготовки крупных контрударов, играло не последнюю роль в их провале.
И, наконец, в-третьих, знание этих аспектов жизни помогает при изучении операций, особенно при работе с документами штабов частей и соединений, их донесений, сводок, докладов, которые порой оказываются далекими от реальных событий и вполне могут ввести в заблуждение исследователя. В. Быков вспоминал:
«К середине войны воевать, в общем, научились, научились также ловчить, водить за нос начальство. Очевидно, без того и другого прожить на войне оказалось невозможным. Запомнился случай при наступлении, когда мой орудийный расчет оказался рядом с воронкой командира батальона капитана Андреева. Этот невидный, штатской внешности комбат на войне звезд с неба не хватал, хотя воевал не хуже других. Сидя в воронке с ординарцами и связистами, он руководил боем за недалекое село. Командир полка непрестанно требовал по телефону доклады о продвижении батальона, и Андреев, потягивая из фляги, то и дело бодро ответствовал: «Продвигаюсь успешно… Пытаюсь зацепиться за северную окраину… Уже зацепился… Сбиваю боевое охранение».
Его роты при этом спокойно лежали себе впереди в голом поле, под редким минометным огнем из села, и я думал: как же [150] он оправдается, когда вдруг сюда нагрянет командир полка? Но, видно, комбат лучше меня знал повадки комполка и мало опасался его дневного визита. А к вечеру где–то продвинулись соседние батальоны, и немцы оставили северную оконечность села, которую не промедлил занять батальон Андреева. Когда стемнело, комбат встретил там командира полка и доложил ему об удачной атаке, которой не было и в помине. Командир полка, кажется, остался доволен. Наверное, — я так думаю, — он сам схожим образом докладывал выше, в дивизию, а те — в корпус. Таков был негласный порядок, который устраивал всех. В общем, это было честнее и разумнее, чем по безмозглой команде атаковать превосходящего противника, устилая трупами поле. В моральном отношении поступок комбата, разумеется, выглядел небезгрешным, но в военных условиях было не до морали. Затеянная в высших штабах наступательная операция нередко привязывалась к конкретным срокам: годовщине Октября, дню Красной Армии, дню рождения Сталина, другим неотложным датам, и большую часть времени, отпущенного на ее подготовку, тратили те, кто ее разрабатывал. Несравненно меньшая часть оставалась для исполнителей. Батальону Андреева перепала одна ночь, да и та была занята передислокацией, так что комбат лишь за час до атаки получил возможность взглянуть на поле боя, где ему предстояло победить или умереть. Да еще без поддержки танков, с жидким артиллерийским обеспечением.
Конечно, проделки такого рода были небезопасны. Хотя в боевой обстановке многое сходило с рук: те, кого следовало опасаться, не очень стремились появляться на передовой. Но в случае отвода в тыл, во второй эшелон или на переформировку о многом становилось известно, утаить что–либо крамольное было практически невозможно. Сразу же в подразделениях начинались ночные контакты с «кумом» — уполномоченным особого отдела (впоследствии контрразведки «Смерш»), в результате которых командованию становилось известно все о подробностях последних боев, о командирских ухищрениях»{121}.
Но вернемся к рассказу о командирах дивизий 6‑й гв. А. Все они были людьми уже зрелыми, средний возраст — 41 год. Имели воинское звание полковник, впоследствии все стали генералами: П. Д. Говоруненко, М. П. Серюгин — генерал–лейтенантами, А. И. Баксов — генерал–полковником. Это свидетельствовало о том, что они в полной мере отвечали требованиям к офицерам, претендовавшим на это столь высокое звание. К концу войны А. И. Баксов и Н. Т. Таварткеладзе [151] — командовали стрелковыми корпусами, а П. Д. Говоруненко — танковым.
Трое из них — В. П. Чернов (90‑я гв. сд), И. П. Сиваков (71‑я гв. сд) и И. М. Некрасов (52‑я гв. сд) — участвовали в Гражданской войне, рядовыми или в качестве младших командиров (взводный, ротный). Это, естественно, повлияло на формирование характера и мировоззрение. Все комдивы обладали твердым, порой очень жестким характером и являлись убежденными большевиками, последовательными борцами за идеалы Коммунистической партии.
Как армейские командиры и будущие военачальники они сформировались в то время, когда в нашей стране уже была установлена Советская власть. Поэтому в полной мере их можно считать образцом советского генерала со всеми присущими им положительными качествами и недостатками. Все комдивы были прежде всего практиками, офицерами–организаторами, неплохо владевшими тактикой, но в то же время обладали ограниченным оперативным кругозором, невысоким уровнем общего и профессионального образования. Это был существенный недостаток. Из семи лишь троим удалось закончить высшие военные заведения: А. И. Баксов (67‑я гв. сд), Н. Т. Таварткеладзе (51‑я гв. сд) — Академию им. Фрунзе, П. Д. Говоруненко (375‑я сд) — Академию моторизации и механизации РККА. У остальных — пехотные школы, различные курсы усовершенствования комсостава, в лучшем случае — еще и тактические курсы «Выстрел» (Москва).
В ряде изданий встречается точка зрения, что теоретическая подготовка в военно–учебном заведении — это лишь приложение к боевому опыту и практике. Ведь абсолютное большинство советских генералов, в том числе ряд командармов, не проходили обучения в академиях, при этом именно благодаря их умению и мастерству была разгромлена лучшая армия в Европе. Действительно, ряд генералов, таких как А. Г. Кравченко, не имевших основательной подготовки, блестяще командовали в годы войны корпусами и армиями. К сожалению, таких было мало — это самородки, талантливые и в некотором смысле выдающиеся люди. Подавляющая же часть командного состава РККА не обладала такими способностями, поэтому для повышения общеобразовательного и профессионального уровня им было необходимо пройти хотя бы ускоренные курсы при академиях. Не говоря уже о том, что армии были крайне необходимы настоящие высококлассные специалисты. А воспитать таковых без основательной теоретической подготовки невозможно. Ставка ВГК и Генштаб понимали эту проблему, поэтому со второй половины 1943 г. и до конца войны все генералы–практики направлялись для [152] обучения на академические курсы высшего комсостава. Но это уже было после Курской битвы.
По боевому опыту комдивов 6‑й гв. А можно разделить на две группы. Первая — это те, кто был назначен на эту должность в 1942‑м или в первый месяц 1943 г., то есть имел не только вообще навыки самостоятельного управления соединением, но и опыт командования войсками непосредственно в бою. Это полковники В. Г. Чернов, М. П. Серюгин (89‑я гв. сд), П. Д. Говоруненко, Н. Т. Таварткеладзе. Ко второй относились полковники А. И. Баксов, И. П. Сиваков и И. М. Некрасов. Они были назначены на должность в период оперативной паузы — в апреле — мае 1943 г., а последний вступил в командование буквально за неделю до начала вражеского наступления. Причем если первые двое уже успели послужить в должности заместителей командиров соединений, то И. М. Некрасов командовал лишь стрелковым полком.
Тем не менее комдивов обеих групп трудно было назвать вполне подготовленными для командования таким соединением, как стрелковая дивизия. В одном из приказов командующий Воронежским фронтом отмечал, что слабым местом командного звена дивизий является управление войсками непосредственно в процессе боя, умение наладить взаимодействие всех родов войск. В большинстве случаев организация боя заканчивалась на стадии постановки первичных задач и остальные этапы планирования боевых действий в основном перекладывались на плечи командиров полков. У многих комдивов не было выработанной привычки по несколько раз заслушивать командиров полков на стадии планирования операций, оказывать им помощь в процессе подготовки частей и решений многообразных вопросов, которые непременно возникали в это время, интересоваться их проблемами и вообще возможностью частей выполнить поставленные задачи теми силами и средствами, которыми они располагали. Так было не всегда и не во всех дивизиях, но подобные случаи отмечались нередко в ходе Курской битвы во всех армиях фронта. В этом отношении работа по планированию операций командованием дивизий противника была налажена на более высоком уровне. Сказывалось то, что все генералы и старшие офицеры вермахта, занимавшие эти должности в Курской битве, имели больший опыт управления войсками, они участвовали в боевых действиях с 1939–1940 гг.
Основными чертами характера комдивов были выдержка, целеустремленность, высокая работоспособность и физическая выносливость. Двое из них, И. П. Сиваков и П. Д. Говоруненко, в первые месяцы войны были судимы военным трибуналом, как отмечалось в приговоре — за военные преступления. [153] Трудно сегодня сказать, насколько виновны они были. Но, несмотря на приговор, который в принципе должен был поставить крест на их карьере, тяжелым ратным трудом они сумели искупить вину, продемонстрировали высокие боевые качества. Судимость была снята, оба стали Героями Советского Союза и генералами.
Кстати, немаловажная деталь: все, кто возглавлял дивизии 6‑й гв. А в Курской битве, были людьми неробкого десятка, по–настоящему храбрыми и мужественными. Пять из семи получили Золотую Звезду Героя Советского Союза — это И. М. Некрасов (1941), И. П. Сиваков (1944), А. И. Баксов (1944), П. Д. Говоруненко (1945), В. Г. Чернов (1945).
Самым молодым из комдивов 6‑й гв. А был полковник А. И. Баксов. Алексей Иванович родился 10 ноября 1907 г. в Саратовской области, в семье рабочего. В 1926 г. окончил семилетку. Значительную часть жизни он провел в Средней Азии. В юности жил в Ташкенте, работал в адресном столе, учился на Ташкентских рабочих курсах подготовки к поступлению в вуз. С сентября того же года добровольно вступил в РККА и сразу же был зачислен для обучения в Объединенную военную школу им. Ленина, готовившую кадры, в том числе и для пограничных войск, охранявших границы среднеазиатских республик СССР.
После ее окончания он направляется в г. Ош на должность помощника начальника погранзаставы, а затем становится ее начальником. С этого момента и на тринадцать лет его жизнь будет связана с системой Наркомата внутренних дел. До ноября 1934 г. он продолжал служить в 68‑м пограничном отряде. Затем становится слушателем Курсов усовершенствования комсостава им. С. М. Буденного, после окончания которых направляется в качестве курсового командира во 2‑ю пограншколу НКВД. С мая 1936 г. — слушатель Военной академии им. М. В. Фрунзе.
В мае 1939 г. подполковник А. И. Баксов назначается заместителем начальника войск НКВД по охране особо важных предприятий промышленности, а с началом войны, в июле 1941 г., переводится начальником оперативного отдела Главного управления МПВО НКВД.
Из системы НКВД в действующую армию он попадает в середине 1942 г., 5 июня становится заместителем командира 160‑й сд Юго — Западного фронта.
Менее чем через месяц дивизия вместе с частями 21‑й и 40‑й А попала в окружение на территории в ту пору Курской, а ныне Белгородской области (район г. Старый Оскол и п. Чернянка). Три недели часть ее сил с боями выходила к Дону и, переправившись 19 июля 1942 г., соединилась со своими [154] войсками. Вместе с войсками выходило из окружения и командование дивизии. В апреле следующего года за стойкость и мужество, проявленные личным составом в боях, соединение было преобразовано в 89‑ю гвардейскую.
Алексей Иванович никогда не командовал регулярными армейскими частями, не говоря о соединениях. Назначение на столь высокую должность прошло в условиях, когда после огромных потерь первого года войны действующая армия испытывала большой дефицит старшего комсостава. Назначение проводилось без учета опыта и знаний, а путем перевода с одной должности из системы НКВД на соответствующую ей должность в Красной Армии. С февраля по апрель 1943 г. в связи с ранением комдива М. П. Серюгина полковник А. И. Баксов исполнял обязанности командира дивизии. Это был лишь начало — его первый практический опыт как командира–единоначальника. А настоящий экзамен Алексею Ивановичу пришлось сдавать в ходе битвы на Курской дуге.
30 июня 1943 г. Военный совет 6‑й гв. А назначает его исполняющим дела командира 67‑й гв. сд, была такая формулировка в то время. Если перевести на современный язык, то это означает — «командир дивизии с испытательным сроком». С первых шагов в тяжелейших условиях пришлось управлять войсками новому комдиву. За два первых дня Курской битвы на его плечи легла такая тяжесть, что иному за всю войну не выпадало столько. Дивизия находилась в первом эшелоне армии, и уже 4 июля, еще до начала общего наступления противника, она была атакована одной из первых. А утром следующего дня ее позиции подверглись удару одного из двух танковых соединений 4‑й ТА. В первый день Курской битвы против 67‑й гв. сд действовали части сразу трех танковых дивизий 48 тк.
С утра 5 июля 1943 г. командующий 6‑й гв. А находился на КП дивизии вместе с заместителем командующего фронтом. Это, естественно, сказывалось на решениях молодого комдива, сковывало его действия, но в то же время очень помогло дивизии. В наиболее сложные и напряженные моменты командарм брал управление в свои руки. Во второй половине дня в ее полосу он перебросил значительные силы своего противотанкового резерва, что в значительной мере спасло положение.
Однако под давлением численно превосходящего противника рубеж удержать комдиву А. И. Баксову не удалось. На следующий день фронт дивизии был рассечен на несколько частей, и ее значительные силы попали в окружение. В дальнейшем 67‑й гв. сд пришлось действовать на направлениях [155] главного удара 48‑го тк. В ходе оборонительного этапа Курской битвы дивизия понесла наряду с 51‑й гв. и 52‑й гв. сд наиболее существенные потери.
Но руководство 6‑й гв. А по итогам первого месяца командования полковника А. И. Баксова оценило его действия как удовлетворительные и 13 августа 1943 г. окончательно утвердило его в этой должности. Его дивизия отличилась в ходе операции «Багратион» по освобождению территории Белоруссии от немецких захватчиков. Перейдя в наступление 23 июня 1944 г., соединение прорвало оборону противника северо–западнее Витебска, форсировало реку Западная Двина и к 29 июня перерезало железную дорогу Полоцк — Молодечное. При этом было освобождено несколько сотен сел и хуторов, а врагу нанесен значительный урон. Через месяц, 22 июля, Указом Президиума Верховного Совета СССР генерал–майору А. И. Баксову было присвоено звание Героя Советского Союза.
20 августа 1944 г. он становится и. д. командира 2‑го гв. ск 6‑й гв. А, через полгода назначение был утверждено. В этой должности Алексей Иванович и закончил войну.
52‑й гв. сд командовал полковник Иван Михайлович Некрасов. В мае 1943 г. ему исполнился 51 год. Он родился в семье крестьянина в Нижегородской губернии. После окончания начальной школы занимался сельским хозяйством, в анкете в графе «гражданская профессия» он писал: «Хлебопашец». В 1914 г. был призван в армию и направлен в учебную команду 14‑го гусарского Митавского полка. С этого момента на долгие годы он связал свою судьбу с кавалерией. Последнее звание в царской армии — старший унтер–офицер. В октябре 1918 г. добровольно вступает в Красную Армию. В качестве командира кавалерийского взвода и эскадрона участвовал в боях Гражданской войны против войск адмирала Колчака.
Затем служил в Сибири, в отдельных Славгородской и Сибирской кавалерийских дивизиях, а также в кавчастях 12‑й сд. В 1924 г. он окончил Омские курсы среднего комсостава при 1‑й школе ЧОН. В 1929 г. в качестве командира эскадрона 85‑го кубанского кавполка участвовал в советско–китайском конфликте на КВЖД.
В начале 30‑х переходит на штабную работу. 25 апреля 1932 г. назначается помощником начальника отдела в управлении Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии, затем становится начальником отделения. В 1939 г. переводится в штаб Сибирского военного округа.
С апреля 1941 г. — на самостоятельной командной работе, вступил в командование 586‑м сп 107‑й сд. В этой должности он и встретил войну. В августе 1941 г. полк отличился в [156] боях при ликвидации Ельнинского выступа западнее Москвы силами 24‑й А генерал–майора К. И. Ракутина. 107‑я сд, в состав которой по–прежнему входил его полк, была включена в северную группу армии, наносившую главный удар. Выступ удерживала почти семидесятитысячная группировка войск 9‑го и 20‑го германских армейских корпусов. Уже на второй день наступления, 31 августа, части 107‑й сд, овладев деревней Волосково и продвинувшись южнее, вышли в тыл 292‑й немецкой пехотной дивизии и перерезали единственную железную дорогу, по которой шло обеспечение вражеских войск. Возникла угроза развала обороны всего северозападного фланга 20‑го ак. Командование противника предприняло ряд сильных контратак, в результате чего у Волоскова 586‑й сп был отрезан от основных сил дивизии. И. М. Некрасов не растерялся, отдал приказ перейти к круговой обороне и лично с комбатами сумел быстро выстроить сильную и устойчивую систему обороны, которая позволила продержаться в окружении трое суток. В одном из боев Иван Михайлович получил контузию, но продолжил управлять подразделениями в ходе отражения многочисленных атак врага. За проявленное личное мужество, профессионализм, инициативу и уничтожение значительных сил неприятеля полковник И. М. Некрасов 11 сентября 1941 г. удостоен звания Героя Советского Союза.