— Томо, — сказала я, обхватив его руками. — Ты — это все еще ты, понимаешь? Ты — не Тсукиёми. Ты еще можешь сражаться.
Он с усилием кивнул, сжав зубы.
— Продолжайте, — выдохнул он. — Прошу.
Аматэрасу провела рукой по боку зеркала.
— Из слез Тсукиёми появился Магатама. Из его ненависти… нечто другое.
Свет становился тусклым, благовония ударили в нос, запах был слишком сильным. Мир ускользал, мне это не нравилось. Я не хотела знать.
Но мы должны были знать. Должны были.
— Что? — прошептала я.
Аматэрасу склонила голову.
— Ямата но Орочи. Монстр с неутолимым голодом.
«Когда-то был такой голодный демон, что он поглотил мир».
— Орочи был проклятием Тсукиёми для человечества, воплощенная в плоти и крови ненависть. Никто из людей не мог бы ему помешать.
Орочи. Звучало знакомо, но я не понимала, почему. Чем он может быть?
— Сусаноо пришлось жить на этой земле. Он был сброшен с Небесного моста, изгнан на земли под ним, и если бы Орочи уничтожил мир, то он исчез бы. Потому он сразился с этой погибелью для людей.
Земля задрожала. Землетрясение? Нет… что-то другое. Все вокруг все еще ускользало, казалось, что снаружи храма что-то разливается.
— Томо?
Воспоминание Аматэрасу продолжало:
— Ненависть все же уступила. Но нет ничего опаснее существа, из-за которого зависит равновесие.
Мир дрожал, он был черным и странным. Нужно убираться отсюда. Что-то шло не так.
— Если хочешь спасти себя, Юу Томохиро, вытащи Кусанаги и вырежи ненависть Тсукиёми.
Орлиный клич раздался в храме, Аматэрасу исчезла, словно задули свечу, и нас окружала только темнота ночи.
Томо рухнул на пол, освобожденный от страданий, сквозь которые провело его зеркало.
— Томо, — сказала я, паника сдавила горло. — Нам нужно уходить, — я набросила на зеркало черную ткань.
Он сел, потирая голову. Снаружи кирин издал свой странный звук. Я потащила Томо к двери, мы спрыгнули на землю.
— Что это? — спросил он.
Орлиный клич снова сотряс воздух. Во тьме кирин нервно переминался с ноги на ногу, камни на его роге ярко сверкали.
За оградой послышался громкий крик.
Я застыла.
— Ишикава!
Времени не было. Мы поспешили к кирину. Томо поднял меня, а потом ступил на тонкий водопад чернил, пока не нащупал ногой твердую чешую. Он поднялся на спину существа, и мы помчались странными прыжками к ограде. Я была впереди, но рисунок принадлежал Томо, и я надеялась, что он управлял им.