— Юуто, — тихо сказал Ишикава, поднимая руки, если что-то пойдет не так. — У него есть зубы. Так что вставай.
Томо медленно поднял руку к морде кирина. Следы крови высохли на его ладони. Создание тряхнуло шеей, черная жидкость запятнала деревья, чешуя его блеснула в лунном свете, а потом чернила снова залили их. Камешки на роге сверкали темно-синим светом.
Он еще не напал на нас. Может, он был мирным, как лошадь. Но почему бывали и смирные рисунки? Я покачала головой. Всегда был изъян. Томо был слишком сильным, чтобы так долго удерживать контроль.
Он, должно быть, подумал о том же, потому встал, спрятал блокнот и ручку в рюкзак и забросил его на плечо.
— Времени мало, — сказал он, не сводя взгляда с существа.
Ишикава осторожно приблизился к кирину и сцепил пальцы, выпрямив ладони. Томо схватился за плечо Ишикавы и встал коленом на сцепленные руки. Кивнув, Ишикава толкнул колено Томо вверх, а тот прыгнул. Он взмыл по воздуху на спину кирина. Движение казалось отточенным, так они, наверное, не раз проделывали в Шизуоке.
— Кэти, — я посмотрела на Томо. В свете луны он казался странным — темный силуэт на темном коне, точнее, на смеси оленя, дракона и коня.
«Демон на своем неестественном жеребце».
Я шагнула вперед и коснулась шеи кирина. Чернила были теплыми на ощупь, но стекали с пальцев, словно вода, не оставляя следов. Под чернилами чешуя кирина была холодной, словно железо. Он рыл землю, мышцы шуршали, словно бумага.
Я потянулась к руке Томо. Ишикава подтолкнул вверх мое колено. Кирин казался твердым, но неустойчивым под нами, и мне уже не нравился этот план.
— Сато?
Ишикава покачал головой, лунный свет сверкал на его белых волосах.
— Я останусь здесь, в дозоре. Мне не нужно смотреть в ржавое зеркало, чтобы узнать, кто я. Иди, Юуто. Полюбуйся на себя, нэ?
Томо кивнул, а кирин резко развернулся, и мы направились к ограде. Я крепко обхватила руками Томо. Зверь переминался с ноги на ногу.
— Уверен, что он выдержит нас двоих? — спросила я.
— Чернила — часть меня, — сказал Томо. — Разве я дам тебе упасть?
Я не успела ответить, кирин бросился вперед. Я сцепила зубы, чтобы не закричать. Кирин не бежал по прямой, словно лошадь, а прыгал, как олень, бросаясь в стороны, вытягивая ноги и подлетая в воздух. Я была уверена, что сломаю ногу, врезавшись в ствол дерева, еще до того, как мы доберемся до ограды, но как-то существо умудрилось обойти препятствия. Он издавал тихий звук, похожий на трубящий рог и ржание.
Он резко оттолкнулся от земли задними ногами. Мы взлетели на миг, мир проносился мимо. Кирин рухнул по другую сторону ограды, перекатившись. Мы едва успели соскочить с его спины на холодную землю. Кирин какое-то время лежал, рог касался земли, камешки сверкали среди травы. Он медленно поднялся, покачиваясь на ногах, чернила черными водопадами стекали с него.
Томо сплюнул грязь, вытер губы ладонью.
— Ты в порядке?
— Ага, — сказала я, плечо обжигало, им я ударилась при падении. — Хотя завтра на руке явно будет большой синяк. И я расцарапала колено.
Он подхватил меня под руку и помог встать.
Мы все ж оказались во внутреннем храме Наику. Тусклые оранжевые лампы освещали два храма за оградой, крупный был перед нами, а другой — сразу за пустой площадкой земли.
— Каждый двадцать лет они перестраивают храм, — прошептал Томо, мы пошли вперед. — Сейчас он слева. Потом они построят новый справа, а тот уничтожат.
— Зачем?
Он пожал плечами.
— Это храм Аматэрасу. Они хотят, чтобы он был новым и чистым. Или, может, это увеличивает силу на какое-то время.
Кирин за нами щипал траву. Если не знать, что он здесь, увидеть его было сложно — черное на черном. Даже слабое сияние камней напоминало лишь летающих светлячков.
Храмы напоминали маленькие хижины Яёй, хоть и с приподнятым фундаментом и из неокрашенного дерева. Томо схватился за поручень и влез внутрь. Затем он поднял меня за собой, такой силы я от него не ожидала.
Я знала, что происходило. Сила росла в нем, зеркало было близко.