— Это было воспоминание, — сказала Аматэрасу. — Чернила, что есть в нем, от Тсукиёми и от меня, моих потомков. Память передалась ему.
Томо упал на колени под грузом правды.
— И причина, по которой мне снились Тайра и Токугава…
— У них тоже была кровь двух ками, — кивнула она. — Потомков Тсукиёми и Аматэрасу притягивало друг к другу поколение за поколением. Но союз этот приносил лишь разрушение, цикл повторялся.
— Как нам его остановить? — спросила я.
Она посмотрела на меня ледяным взглядом.
— Его нельзя остановить.
Можно ведь. Она сказала мне в последнем сне, что можно, если Томо примет всю правду о себе.
— Это все? — спросила я. — Это вся правда о Тсукиёми?
— А этого не хватит? — спросила она.
Томо дрожал на полу. Все его кошмары… оказались правдой, которую он забыл, а голоса, говорившие «убийца» и «демон» были его наследием. Тайра убил бесчисленное множество солдат в борьбе за власть, как и Токугава. История Томо была написана кровью.
Но так не могло продолжаться. Томо был не таким. Я не могла пустить его на этот путь.
Я покачала головой.
— Этого не хватит, — сказала я. — Это лишь отражение прошлого.
Аматэрасу улыбнулась, глаза ее загорелись.
— Ты заметила, — сказала она. — Недостающие осколки.
— Расскажите, — сказала я. — Пожалуйста.
Она перевела взгляд с меня на Томо, а потом положила ладонь на вершину зеркала.
— Вы знаете, что камень, созданный из слез Тсукиёми, разбился из-за жестокости Сусаноо, — сказала она. — И он сделал новый камень, но с горечью злости. Тсукиёми видел мир через его новые грани. Он думал, что мир — место гнили и разрушения, гадости и извращений. Он укреплял веру в это, и сердце его почернело и зачерствело.
— Аматэрасу попросила Укемочи приготовить пир, чтобы он передумал, — сказала я, вспоминая. — Но он убил хозяйку.
Воспоминание кивнуло.
— Услышав это, Аматэрасу поняла, что должна его остановить. Она хотела защитить то, что сотворили августейшие. Но она была светлым созданием, она ненавидела тьму, что поселилась в ее душе из-за плана его уничтожения.
Томо закричал, и это вернуло меня в реальность.
Я склонилась к нему.
— Томо?
— Воспоминания терзают его сердце, — сказала Аматэрасу.
Томо склонился к земле, хватая ртом воздух.
Аматэрасу хлопнула в ладоши перед собой.
— Правда колется. Может, лучше прекратить?
Но нам нужна была вся правда, чтобы спасти его. Нам нужно было знать, как остановить Джуна.