Томо подошел к директору, он был чуть выше мужчины и подтянутым благодаря тренировкам кендо. Йошинома хоть и не был совсем старым и толстым, но перед Томо он выглядел слабым и потерпевшим поражение.
Директор ткнул в Томо пальцем.
— Хочешь еще месяц отстранения, Юу? Это уму непостижимо!
Томо смотрел на него и не двигался.
— Коучо, непостижимо уму — когда тебя обвиняют в том, чего не совершал. Я не писал те кандзи. Я не проливал чернила в раздевалке. Это был не я.
Я нахмурилась. Технически это был он, так ведь? Чернила в нем выходили из-под контроля. Мы были в этом виноваты, но не делали этого специально. Томо не задумывал злую шутку, все вышло случайно, а наказание было несправедливым.
— Думаешь, я не видел твой стиль каллиграфии. Юу? Если это был не ты, то назови другого ученика этой школы, что может так рисовать кандзи.
Томо покраснел, сжав ладони в кулаки.
— Покинь территорию школы и готовься к экзаменам, а еще подумай о своем поведении, — он указал на меня, и это заставило меня отступить на шаг. — И больше так не делай. Ты лишь доказал, что мал еще, чтобы поступать разумно. Держитесь подальше друг от друга. Ты сам себе делаешь хуже, а не я. Пора уже научиться нести ответственность за поступки.
— Вы не можете заставлять учеников вести себя так, как хочется вам, — парировал Томо. Юки была готова упасть в обморок. И только Ишикава радостно ухмылялся.
Йошинома растерялся, словно не мог поверить в услышанное.
— Что?
— Вы нас не остановите, — сказал Томо, потянувшись к моей ладони. — Месяц ничего не изменит. Она меня не отвлекает. А я впервые в жизни точно знаю, где и кем хочу быть, — он медленно выдохнул, кулаки его едва заметно дрожали. — Я знаю, что важно для меня. И я не позволю вам изменить это, — он понизил голос, оглядев двор. — Это мой выбор.
Томо. Я хотела дотянуться до него, но это только все ухудшило бы.
Директор вздохнул, потер переносицу большим и указательным пальцем.
— Я не пытаюсь ничего изменить, — сказал он. — Лишь даю тебе время успокоиться. Иди домой. И успокойся. И перестань показывать плохой пример кохаям.
Томо вздрогнул и посмотрел на Йошиному. Как бы он ни старался выглядеть плохим в глазах окружающих, он был другим. И ему было не наплевать на мир вокруг.
Он отступил, опустив взгляд, медленно направившись к вратам и исчезнув на улице.
— Бесстыжий, — проворчал Йошинома и направился в школу. Ученики во дворе снова оживились, когда дверь за ним закрылась.
— Кусэ, что он творит? — возмутился Ишикава. — Он же любил быть неприметным в школе. А теперь, черт возьми, постоянно привлекает всеобщее внимание.
Я выбежала за ворота, устремляясь вдоль ограды школы. Томо прятал руки глубоко в карманы пальто, не сводя взгляда с земли. Я остановилась перед ним, он поднял голову, глядя мне в глаза из-под медной челки.
— Может, объяснишь, что это было?
Он медленно закатал рукав пальто и поднял рукав рубашки, вытягивая руку.
Я вскрикнула.
Сотни старых шрамов, покрывавших его кожу, открылись и истекали чернилами, что ручейками устремлялись вниз.
— Что…? — я прижала пальцы к одному из шрамов. Он был теплым, чернила липли к пальцам. Я опустила взгляд на землю, а она была усеяна черными каплями, словно темными звездами, что предрекали его незавидную участь.
— Недолго мне осталось управлять собой, — сказал Томо. — Потому я хочу не терять это время попусту, — он опустил рукав, чернила крошечными каплями падали на тротуар, превращаясь в золотистую пыль. — Я хочу быть с тобой. И больше не хочу скрываться. И не хочу проблем из-за того, чего не делал.
— Понятно, — сказала я, — но ты не можешь бороться с Тсукиёми, оказавшись взаперти.
— Кэти, знаешь, где я проснулся утром? Подсказка: не у себя дома.
Ветер был ледяным, и я поправила воротник пальто.