— Маджи дэ, — сказал он. — Этого не может быть.
— Это так, — отозвалась я. — И мне нужен способ усыпить эту силу. Должен быть способ, Ниичан.
— Наверное, но я… Прости, Кэти. Я не знаю.
Сердце сжалось. Я схватилась за ручку кружки.
— И нет никаких идей?
— Никаких приятных, — сказал он. Его список, наверное, совпадал с моим: покинуть Японию или умереть.
— А… можешь рассказать больше о Тсукиёми? — спросила я. — Джун сказал, что он сошел с ума и убил ками. Это так?
— Это мифы, Кэти. Откуда нам знать, правда ли это? И помни, что я говорил тебе о правосудии… времена изменились. Нельзя судить ками по нынешним меркам.
— Знаю, — сказала я. — Просто хочу понять, что случилось. Может, там есть подробности, что помогут нам, Ниичан. Пожалуйста.
— Ээ то, — сказал он, задумавшись. Я слышала с другой стороны звук, словно он стучал карандашом по стулу. — Ну, Аматэрасу, Тсукиёми и Сусаноо были созданы в одно время августейшими.
Августейшие. Где я это уже слышала? В памяти всплыли мертвые самураи. Аматэрасу упоминала их. «Я должна была остановить его, пока он не уничтожил все, что сотворили августейшие». Что она имела в виду?
— Кто такие августейшие?
— Первые ками, Изанаги и Изанами. Они создали Японию и дали жизнь всем остальным ками. Точнее, многим из них. Эти трое, о которых мы говорим, были созданы Изанаги.
— И Тсукиёми хотел уничтожить Японию?
— Уничтожить? — удивление Ниичана напомнило мне, что я не рассказала ему о кошмаре. — Не думаю, что в легендах было так.
— А что тогда случилось?
— Дай подумать. Я читал про это давно. Аматэрасу и Сусаноо, как я помню, сражались. Она спряталась в пещере, случилось солнечное затмение, нэ? Они заставили ее выйти обманом. Они собрались у пещеры и выманили ее, заставив заглянуть в зеркало на себя, а на дерево они повесили камень Магатама, чтобы привлечь ее.
Императорские сокровища. Два из них было связано с Аматэрасу и Сусаноо. Но это не имело смысла. При чем здесь вообще сокровища?
— А что про Кусанаги?
— Меч? Он принадлежал Сусаноо, — это было логично. Джун все время были рядом с мечом в моих кошмарах.
Я помнила Томо в кошмаре, он был без сознания, истекал чернилами. Джун склонил голову, извиняясь.
О, нет. А если чернила вытекали из ран Томо?
Я дура. Полная дура. Но это был лишь сон. Я не дам Джуну его ранить.
— А что про Тсукиёми? Он ведь был возлюбленным Аматэрасу? — я выдвинула ящик и выудила ложку. Чай уже заварился, и пакетик пришлось ловить ложкой.
— Сначала. Но затем он убил другого ками. Аматэрасу изгнала его на небеса. Потому солнце и луна и разделены, так ведь? Ночь и День. Так и создаются мифы, Кэти.
Но та Аматэрасу не изгнала его. Она убила его. Почему?
— Она не… ранила его?
— Вряд ли. У нее было больше проблем с Сусаноо, но она была добрым правителем. Ее всегда считали защитницей Японии.
— Она дала первому императору сокровища, — сказала я. — Про это я читала.
— Да, — сказал Ниичан. — Каждое воплощало качество, с которым он должен был править. Зеркало — честность, меч — смелость, камень — любовь. Она отдала их Джимму, своему наследнику и, скорее всего, первому человеку, получившему силы ками.