Томо издал смешок, этот звук напугал меня.
— Ты боишься меня даже без чернил? Как я смогу помешать тебе, если лишусь силы оживлять рисунки?
Джун злился, щеки его порозовели.
— Я не боюсь тебя. Надоел. Я мог сейчас наращивать мощь, а стою посреди поляны в горах, теряя время. Ты словно надоедливая муха, Юу. Перестань жужжать перед лицом.
Глаза Томо вспыхнули опасностью.
— С Кусанаги любой противник-Ками будет повержен. И я буду сражаться с тобой с Орочи, но после этого меч будет моим, а ты оставишь меня в покое.
Голос Томо был низким и решительным.
— Вакатта.
Мы с Ишикавой переглянулись, Икеда смотрела на Томо с удивлением. Он согласился?
Джун рассмеялся.
— Ты блефуешь, но я помогу тебе. Я покажу тебе, что у тебя нет сил помешать мне, — он потянулся к блокноту и ручке Томо и придвинул их к нему. Томо поймал их, и я увидела, что его руки все еще дрожат.
Бабочек не хватило, чтобы успокоить его. Он не мог рисовать.
— О, и еще одно условие, — сказал Джун.
Паника сдавила горло. Что еще он попросит?
— Атама во сагетэ.
Томо сузил глаза.
— Да ладно, — пробормотал Ишикава. — Это подло.
— Нет, — сказал Джун. — Так должно быть. Выкажи уважение, отродье Тсукиёми. Преклони голову.
Он хотел сломить гордость Томо, унизить его. Я сжала руки в кулаки.
— Да что с тобой такое? — закричала я. — Чего ты хочешь? Жизнь Томо так же тяжела, как и твоя. Почему ты наказываешь всех за свои ошибки?
Но Томо опустился на колени и прижался к земле.
Я покачала головой. Это слишком. Слезы застилали глаза, в венах пылал гнев.
— Томо, не надо.
Томо прижал ладони к холодной земле и коснулся лбом травы. Я сморгнула слезы.
Ишикава фыркнул.
— Легко кланяться, когда это ничего не значит, — сказал он. Но я видела негодование на лице Томо, горечь и обиду. Я видела это, когда он сел с блокнотом на коленях, когда нажал на ручку и занес ее над пустой страницей.
«Гнев Тсукиёми знает прекрасно, — зашептал в голове голос. — Его гнев вырвется, и мир утонет в нем».
Джун отступил на шаг, ткань его хакама шуршала, он сцепил руки перед собой. Икеда стояла рядом с ним, призрак Аматэрасу, что посещала меня в моих снах. Вдали небо светилось оранжевым и лиловым, солнце скрылось за горами.
— Рисуй, — сказал Джун.
И когда рука Томо легла на страницу, я поняла, что потеряла его. Его глаза стали пустыми и чужими, стали озерами чернил. Голоса ками слышались на ветру. Он нарисовал изгиб спины монстра, длинные хвосты дракона или змея. Он набросал светло-серым первую голову, добавил длинные рога и шипы, обвел ее четче, дорисовывая пасть. Рисунок не выглядел опасным, пока он не нарисовал глаз, и этот глаз ящерицы принялся озираться, следя, как Томо рисует дальше.