— Или почувствовал тебя. Не понимаю, Такахаши, ты угрожаешь Юуто, но помогаешь, когда рядом Кэти. Как это?
— Как я и сказал с самого начала, — ответил спокойно Джун. — Юу не должно было существовать, он опасен для всех нас. И он близок к концу. Если он не вернет власть себе, то мы вряд ли уйдем отсюда.
— Томо, — сказала я, прижав ладонь к его спине. — Прошу, — ладонь ощущала жар, я словно касалась кипящей воды. Я отдернула руку, а по спине его текли чернила, превращаясь в крылья, он закричал.
— Потому вы позвали Джуна? — крикнула Икеда. — Знали, что будет опасно, и вовлекли нас?
— Еще минуту назад он был другим, — завопила я. Жар растекался в груди, деревья и поляна подернулись рябью перед глазами.
— Только ты не начинай, — сказал Ишикава, его пальцы вцепились в мои руки. Я попыталась стряхнуть это чувство, избавиться от текущей силы.
— Точно, — сказала я. — Дай ему блокнот. Сила растет. Его блокнот, Сатоши!
Ишикава залез в сумку Томо и вытащил черный блокнот и ручку. Я забрала их у него, открыла на чистой станице блокнот, где быстро нарисовала бабочку. Ее крылья едва затрепетали, но мое сознание очистилось, мир снова был устойчивым. Я придвинула блокнот к Томо, вложила ручку в его ладонь. Я не знала, что ему стоит нарисовать, потому помогла набросать похожую бабочку. Ручка скользила, руки Томо были покрыты ручьями чернил. Облако из сотни бабочек взлетело из лужи чернил, трепеща бумажными крыльями с шелестом и треском. Джун пригнулся, а они взмыли в небо, одна задела крылышком его щеку, оставив длинный порез под левым глазом.
Он вскрикнул и прижал ладонь к порезу, кровь проступила на коже.
Томо задыхался, его глаза и пульс вернулись к норме, но лицо было бледным, как бумажные бабочки. Икеда вытерла кровь Джуна лиловым платком, что вытащила из сумки.
— Я… в порядке, — сказал Томо, но я видела румянец на его щеках, ведь Джуна он встретил на земле, чуть не потеряв контроль. Выбора почти не было. Джун видел, как все плохо.
— А что за наряды? — спросил Ишикава, указывая на кимоно Икеды и Джуна. — Похороны что ли?
— Концерт в школе, — сказал Джун. Я попыталась представить, как он играет на скрипке, а Икеда — на пианино. И в то же время он был лидером банды Ками, собирал армию, хотел захватить мир, уничтожал якудза, ведь не мог принять вину за убийство своего отца. Его мир смешался, а мне все еще было его жаль.
Томо медленно встал, на волосах его поблескивал пот.
— Такахаши, — сказал он. — Ты пришел.
Джун ожесточенно посмотрел на него.
— Да. И, судя по твоему состоянию, ты нашел сокровища. Прости, что не помог в Исэ Джингу. Был занят.
— Промывал мозги? — фыркнул Ишикава.
Джун с мрачным видом улыбнулся.
— Ох, поверь, они сами ко мне идут. Все Ками, что были изгоями. Все Ками, что страдали от галлюцинаций из-за рисунков, что были никем из-за родства с божествами. И ты будешь удивлен, увидев, сколько их звало лидера, — он указал на Томо. — И теперь у моих ног и Юу.
— Ты знал? — спросила я. — Историю сокровищ?
Джун кивнул.
— Камень — любовь, обращенная в ненависть. Зеркало показывает правду в отчаянии. А меч вырезает прошлое из будущего.
Мысли путались. Аматэрасу говорила иначе. «Камень отмечает. Зеркало показывает правду. Меч все спасает». Почему Джуну сказали другое? Но в сказанном мне правды было больше.
— Если ты все знаешь, — сказал Томо, — то должен знать и то, что меч утерян уже давно.
Джун вскинул брови.
— Утерян? Нет, я не знал.
— Откуда тогда тебе знать значение сокровищ? — спросила я.
— О нем рассказывали в моей семье, как часть тренировок Ками. И это повторялось в моих кошмарах, как и в ваших.
— Такахаши, — Томо с каменным лицом смотрел на него, готовясь задать вопрос.