-- Андрей, ты по возрасту совсем молодой человек, поэтому я желаю тебе проявлять больше оптимизма и быть ближе к реалиям жизни. Сегодня я, как начальник экспедиции, не проявил должной твёрдости. Но это я сделал намеренно, чтобы дать всем время акклиматизироваться, осмотреться и поразмыслить. Завтра мы должны встать рано и перед восходом солнца быть на горе, чтобы наверстать время, потраченное сегодня в праздности.
-- У меня буквально чешутся руки.
-- Я понимаю тебя, -- Николай Петрович улыбнулся и покровительственно положил руку на его плечо.
Прихватив сандалии своего коллеги, они направились в лагерь. Когда они подошли к палатке, Николай Петрович сразу обратил внимание на усталое, сильно изменившееся лицо Виктора, сидящего за столом. Рядом с ним сидела Лида.
-- Виктор, ты своим необъяснимым поведением заставил меня изрядно поволноваться. Растолкуй, пожалуйста, что за причина заставила тебя в воде резко сменить направление и каким образом тебе удалось так быстро проплыть это расстояние?
Виктор равнодушно посмотрел на начальника экспедиции и сказал: -- Эти эпизоды почему-то выпали из моего сознания, и я не могу вспомнить последовательность своих действий. Но я чётко и ярко помню такую картину, что я нахожусь на песчаном берегу океана, среди пальм. По лианам прыгают обезьяны, и я слышу призывные звуки слонов.
-- И отвечаешь им по-тарзаньи, -- Николай Петрович улыбнулся.
-- Вы слышали меня?
-- Я слышал твои крики дважды, -- сказал Андрей.
-- Да, я кричал, когда бежал в тропическом лесу навстречу слонам.
-- Я в тот момент при самой необузданной фантазии не мог даже представить, что ты находишься в тропическом лесу Африки. -- Андрей стал неудержимо хохотать под укоризненным взглядом Лиды.
Ни один мускул не дрогнул на лице Виктора, в его глазах была полная отрешённость от всего происходящего.
"Его сознание было в далёких, но ярких детских воспоминаниях и фантазиях, основанных на фильмах и книгах о Тарзане. Но почему произошёл такой сдвиг в его сознании именно здесь, что за причина?" -- задавался вопросом Николай Петрович.
-- Ещё я видел... -- Голова Виктора склонилась к столу.
-- Что с ним? У него начался бред. Его надо уложить в постель, помогите мне, -- на глазах у Лиды выступили слёзы.
Мужчины взяли Виктора под мышки и приподняли со стульчика. Придерживая с обеих сторон, они повели его в палатку. Он шёл заплетающейся походкой. Его уложили прямо на спальный мешок, и он мгновенно заснул.
-- Я побуду с ним, -- сказала Лида.
Солнце уже скрылось за линией горизонта, и только отдельные лучи местами прочёркивали небосклон. Через несколько минут исчезли и они. Постепенно заалела вечерняя заря.
Мужчины сидели за столом крайне озадаченные происшедшим. Было странно видеть Виктора вялым и апатичным, который ещё час назад выглядел
жизнерадостным, пышущим силой и энергией.
-- Значит, завтра наша работа на морене под угрозой срыва, -- сказал расстроенный Андрей.
-- А я почти уверен, что утром он встанет как огурчик. Крепкий здоровый сон сотрёт в голове все его фантазии, ведь физически он вполне здоров.
Из палатки вышла Лида.
-- Ну, как он там? -- тихо спросил Николай Петрович.
-- Спит, дыхание ровное.
-- Лида, не волнуйся, всё будет хорошо. Со мной в прошлом году случилось что-то подобное, но сейчас, как видите, я в своих действиях вполне адекватен.
Андрей не стал уточнять, что случилось с ним и при каких обстоятельствах.
-- Я думаю, что это следствие физического переутомления. Работа по устройству лагерной стоянки, затем этот непонятный дальний заплыв. Сон для него будет самым эффективным лекарством, -- сказал Николай Петрович.
-- Завтра он встанет со зверским аппетитом, и от ухи точно ничего не останется, -- улыбнулся Андрей.
Эти слова подействовали на Лиду настолько позитивно, что она заулыбалась и тихо сказала: -- Дай бог, дай бог. -- И вдруг озабоченно произнесла: -- А ведь оставшаяся рыба в мешке пропадёт до утра.