Происхождение. Как Земля создала нас: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пожалуй, случай Древнего Египта нагляднее всего иллюстрирует, как на развитие цивилизации влияет сочетание ограничений и преимуществ, обусловленных ее географическим положением и климатом. Долина Нила – сплошной оазис, лентой тянущийся через пустыню, и постоянные разливы Нила каждое лето оживляют равнины по обе стороны от его русла минеральными осадками, намытыми в верховьях реки, на возвышенностях Эфиопии. Кроме того, великий Нил обеспечивал простое транспортное сообщение. Превалирующие северо-восточные пассаты в североафриканских широтах дуют постоянно (к ним мы вернемся в главе 8), а следовательно, суда могут идти по реке на юг, в Верхний Египет, а плавное течение Нила обеспечивает им легкое возвращение в низовья реки безо всяких затруднений. Такая естественная двусторонняя система сообщения[167] не просто обеспечила надежную перевозку зерна, дерева, камня и войск, но и облегчила коммуникацию на всем протяжении Египта, что позволило консолидировать единое государство.

Египет прекрасно защищен природными барьерами – непроходимой пустыней, которая простирается по обе стороны от Нила, – поэтому по большей части успешно сопротивлялся вторжениям[168]. Однако эти преграды не позволяли ему расширять территорию и превратиться в расползающуюся империю, поэтому Египет оставался региональной державой, контролировавшей только территорию вдоль Нила, если не считать экспансии по побережью Леванта в конце II тысячелетия до н. э. Долина реки славилась своими урожаями злаков – она участвовала в снабжении греческих городов-государств, а в дальнейшем стала житницей Римской империи, – однако деревья здесь росли не очень хорошо. Древесину кедра возили из Леванта, но она была такой дорогой, что не давала возможности выстроить большой флот, поэтому Египет не сумел распространить свою власть на дальний берег Средиземного или за Красное море[169].

Именно это сочетание благоприятных условий, простой внутренней транспортной системы и экологической устойчивости земледелия, которые обеспечивал Нил, с природными защитными сооружениями – окружающей государство пустыней – и создало стабильную, долговечную египетскую цивилизацию[170]. А главным залогом процветания этого края стала река. Как писал древнегреческий историк Геродот в V веке до н. э., Египет – это «дар Нила».

И вот не прошло и нескольких столетий с появления первых шумерских урбанистических центров, как города и системы высшей общественной организации возникли в долине Нила, а также в долинах Хуанхэ и Инда[171]. Щедрые поля давали избытки зерна, позволявшие прокормить даже густонаселенные города, а правители координировали распределение труда между растущей рабочей силой и воплощали в жизнь масштабные инженерные проекты, в том числе сложные ирригационные системы, дороги и каналы, что способствовало дальнейшему повышению производства и распределению пищи. А в самих городах часть населения, освобожденная от непосредственного производства пищи, получила возможность специализироваться в других ремеслах – плотничестве, кузнечном деле и даже исследованиях мира природы. Запасы излишков зерна позволяли содержать и многочисленную армию, и вскоре военачальники собрали под своей властью первые в мире империи.

Укрощение диких зверей

Рождение цивилизации зависело не только от окультуривания видов растений. Оно опиралось также на превращение диких животных в домашний скот.

Одомашнивание первого животного произошло задолго до того, как человечество стало вести оседлый образ жизни. Европейские собиратели-охотники приручили волков и вывели собак еще в последний ледниковый период, более 18 000 лет назад[172]: собаки помогали охотиться и предупреждали людей о приближении хищников. Однако большинство животных с наших сегодняшних ферм были адаптированы для жизни под опекой людей значительно позже, одновременно с первым окультуриванием растений. Овцы и козы были одомашнены в Леванте чуть больше 10 000 лет назад: овцы – в предгорьях Тавра, а козы – Загроса[173]. Примерно тогда же на Ближнем Востоке и в Индии были одомашнены дикие туры – предки нынешних коров. Свинью одомашнили в Азии и Европе около 8000 лет назад. В Америке 5000 лет назад одомашнили ламу в Андах, а 3000 лет назад – индюка в Мексике[174]. Сахель дал нам одну из пород домашней птицы – цесарку[175].

Во всех этих случаях одомашнивание стало результатом долгого процесса совместного проживания человека с дикими животными. Люди не стали бы тратить время и силы на разведение, кормление, дрессировку и защиту животных, если бы не были хорошо знакомы с их привычками и пользой, которую они приносят. Поэтому на долгом пути взаимодействия человечества с животными, окружающими нас, мы перешли от поедания падали к охоте, а затем к скотоводству.

Как мы уже знаем, превращение диких растений в сельскохозяйственные культуры обеспечило значительный рост производства пищи, пусть даже и потребовало больше сил и времени. А одомашнивание этих видов животных обеспечило надежный источник мяса, не требовавший долгой охоты. Однако одомашнивание животных открыло новые перспективы, которые не были доступны странствующим охотникам-собирателям. Убитое животное дает человеку мясо, кровь, кости и шкуру. Все это крайне полезные продукты – они снабжают нас пищей, орудиями труда и одеждой, – но их можно получить только один раз. А если ухаживать за животными, растить их и защищать, можно заручиться более надежным запасом всех этих ресурсов за счет отбраковки стада. Если же одомашнить скот и выращивать его с самого рождения, он обеспечивает и другими полезными продуктами и услугами, которых от диких животных в принципе не получишь, причем обеспечивает непрерывно. Скотоводство дает принципиально новые ресурсы. Это явление получило название «революция вторичных продуктов»[176].

Один из таких новых ресурсов – молоко. Чтобы получить молоко, пригодное в пищу, люди начали доить сначала овец и коз, затем – крупный рогатый скот, а в некоторых культурах – и лошадей и верблюдов; в сущности, человеческий рот заменил рты детенышей этих животных. Молоко – прекрасный источник питательных веществ, оно богато жирами, белками, а также кальцием, а изготовленные из него продукты – йогурт, масло и сыр – сохраняют эти питательные вещества надолго. Кобыла, если поддерживать у нее период лактации непрерывно, дает за свою жизнь вчетверо больше энергии, чем содержится в ее мясе[177]. Однако переваривать свежее молоко способны не все из нас, а только популяции уроженцев Европы, Аравии, Южной Азии и Западной Африки[178]. Кишечный фермент, переваривающий молоко, – у других млекопитающих он есть только у детенышей – в ходе эволюции начал вырабатываться на протяжении всей взрослой жизни. Вот едва ли не ярчайший пример параллельной эволюции человека с видами животных, которых мы одомашнили и подвергали селекции в своих интересах.

Кроме того, одомашненный скот непрерывно дает шерсть. У диких овец шерсть жесткая, с тоненьким подшерстком из короткого пуха. За множество поколений селекции человечество уделяло особое внимание качеству подшерстка, чтобы получать руно, которое сначала выщипывали, а потом состригали, чтобы затем прясть и ткать одежду – изобретение, сделанное 5000–6000 лет назад[179]. В Южной Америке аналогичную функцию выполняли ламы и альпаки.

Одомашнивание крупных животных обеспечило людям и другой важный ресурс, недоступный сообществам охотников-собирателей: мышечную силу вьючного скота для транспортировки и пахоты. Первым видом, применявшимся для перевозки грузов, был осел, но вскоре его сменили лошадь, мул (бесплодный гибрид лошади и осла) и верблюд: все они могли перевозить более тяжелые грузы на более далекое расстояние. Первыми тягловыми животными стал крупный рогатый скот – его впрягали в повозки и плуги, поскольку к рогам относительно просто прикрепить ярмо. Особенно сильными и при этом смирными оказались волы – кастрированные быки[180]. Применение тягловой силы животных позволило перейти от земледелия, основанного исключительно на мышечной силе человека – когда земледельцы применяли только маленькие ручные орудия труда вроде тяпки или палки-копалки, – к использованию плуга. Скот, впряженный в плуги, дал очередной резкий прирост производства пищи. Кроме того, он позволил сделать пригодной для земледелия малоплодородную землю, которую до этого считали слишком низкокачественной. Вьючные животные, перевозившие товары по неровной дороге, и тягловые животные, тащившие телеги и повозки по равнинам, сильно увеличили и объем, и ассортимент товаров, которые можно было перевозить, поэтому оказались невероятно полезными для прокладывания дальних сухопутных торговых путей. Кроме того, конные колесницы во II тысячелетии до н. э. произвели революцию в военном деле в Евразии, а в дальнейшем, когда в результате селекции были выведены более крупные и сильные породы лошадей, что дало возможность ездить верхом, самым эффективным родом войск стала кавалерия.

Особенно выгодно было сочетать несколько видов домашних животных. В первую очередь это коснулось сообществ кочевников и пастухов; в регионах, где не хватало пахотных земель, люди придерживались образа жизни, который практически полностью зависел от больших стад скота, которые они перегоняли с пастбища на пастбище. Животные вроде овец, коз и крупного рогатого скота – настоящие машины по переработке корма. Они прекрасно себя чувствуют на травянистых равнинах, растительность на которых несъедобна для людей, зато преобразуют траву в питательное мясо, молоко и костный мозг. Кроме того, они дают шерсть, войлок и кожу для одежды, одеял и палаток. Пастушеским сообществам эти животные обеспечивали все необходимое для выживания, а также служили источником богатства, позволявшего торговать[181]. Пастухи верхом на быстрых конях могут управлять большими стадами, пасущимися на колоссальных площадях, что сильно увеличивает животные ресурсы, которые способно содержать скотоводческое сообщество. А обоз из передвижных домов – повозок, запряженных волами, – позволил семейным группам переходить со своими стадами на огромные расстояния.

Именно такая интеграция больших стад, верховой езды и тягловых животных открыла обширные травянистые равнины Центральной Евразии в качестве места обитания для пастухов-кочевников. Взаимодействие, а зачастую и яростные столкновения между этими племенами, кочевавшими по степным просторам, и оседлыми земледельческими сообществами вдоль границ этих степей сыграли важнейшую роль в истории Евразии, как мы увидим в главе 7.

Применение животной мышечной силы значительно расширило возможности человеческих сообществ: лошади, мулы и верблюды сделали возможными торговлю на дальних расстояниях и путешествия в разных условиях, а сильные, но медленные животные – волы и водяные буйволы – обеспечивали тягловую силу для повозок и плугов. А в Китае V века изобрели хомут, который позволил использовать как тягловых животных и лошадей – и это новшество сильно повысило производительность средневекового земледелия на жирных почвах Северной Европы. Одомашнивание этих животных взамен использования мышечной силы человека стало первым этапом истории о том, как человечество на пути прогресса овладевало все более и более мощными источниками энергии[182]. Животная сила безраздельно царила в человеческой цивилизации около 6000 лет, пока во время Промышленной революции на сцену не вышло ископаемое топливо и паровые двигатели на угле отправили в путь корабли и поезда, а затем не появился двигатель внутреннего сгорания, работающий на жидком топливе из очищенной нефти и позволивший нам покрывать огромные расстояния с невероятной скоростью.

А теперь обратимся к тому, какие силы планетарного масштаба создали важнейшие виды животных и растений, которые мы одомашнили.

Сексуальная революция

Современный мир сверкающих небоскребов и межконтинентальных перелетов по-прежнему питается теми же видами трав, которые окультурили наши предки около 10 000 лет назад. Эти злаки составляют основную часть нашего дневного энергетического рациона, однако человечество, разумеется, питается не только хлебом. В нашу диету входят и многие другие разновидности овощей и фруктов. Однако, несмотря на внешнее разнообразие, практически все растения, которые мы потребляем, относятся к одной конкретной группе – к так называемым покрытосеменным. Чуть дальше мы поговорим об их характерных особенностях, но сначала рассмотрим на более древние разновидности растительности, чтобы оценить удивительные эволюционные достижения покрытосеменных на их фоне.

Первобытные деревья каменноугольного периода, которые и обеспечили обширные запасы угля, ставшего основой Промышленной революции и по сегодняшний день дающего нам треть потребляемой энергии[183], принадлежали к так называемым споровым растениям. Подобно современным папоротникам, они размножались, развеивая по ветру споры, которые, попав на благоприятную почву, прорастали и превращались в самостоятельное крошечное зеленое лиственное растение, обладавшее только половинным набором генетического материала. На этой стадии образовавшееся растение имело все необходимое для полового размножения и вырабатывало мужские половые клетки, которые по содержащейся в почве воде переплывали к женским половым клеткам ближайшего растения. Оплодотворенная женская половая клетка получала возможность восстановить полный двойной набор хромосом и вырастала в новое полноразмерное дерево. Затейливый способ размножения, ничего не скажешь. Как если бы люди размножались, рассеивая сперматозоиды и яйцеклетки по земле под ногами, после чего из этих половых клеток возникали бы миниатюрные копии предков, которые затем совокуплялись бы, чтобы породить взрослых людей. Хотя такая репродуктивная стратегия хорошо работала у споровых растений в болотистых низинах каменноугольного периода, такой двухэтапный жизненный цикл биологически приковывал их к сырым почвам.

Голосеменные – название говорит само за себя – возникли в конце каменноугольного периода, и из них эволюционировали все знакомые нам вечнозеленые хвойные, в том числе пихта, сосна, кедр, ель, тис и красное дерево. Они в ходе эволюции научились, в сущности, подавлять промежуточную фазу жизненного цикла. После опыления голосеменные дают семена, которые расположены снаружи, на чешуйках шишек. Семена защищены оболочкой и содержат небольшой запас энергии; они опадают на землю и ждут подходящих условий, чтобы прорасти. Эта эволюционная инновация позволила растениям выбраться из болот. (В некотором смысле это аналогично эволюции рептилий, которые, в отличие от амфибий, не должны возвращаться в воду для размножения.) Когда голосеменные распространились по земному шару, другие виды растений либо оказались буквально в их тени – орляк и прочие папоротники в целом растут в сумрачном подлеске, – либо, как гинкго, распространенные в Центральном Китае, встречались только в ограниченных ареалах. Голосеменные и сегодня очень распространены – густые хвойные леса из сосны, ели и лиственницы растут в таежной экосистеме, поясе между арктической тундрой и просторными травянистыми равнинами, которые в Северной Америке называются прериями, а в Евразии – степями. На протяжении всей истории человечества эти леса играли важнейшую роль как источник мягкой древесины для строительства и целлюлозы для бумаги, а также составляли некоторую часть нашего рациона, например в виде кедровых орешков, которые мы добавляем в салат в поджаренном виде или перемалываем для соуса песто.

Голосеменные царствовали в земной флоре около 160 миллионов лет, однако сегодня растительным миром правят покрытосеменные – это очевидно по широчайшему разнообразию как их видов, так и ареалов обитания по всей планете, которые они захватили: и лиственные леса в умеренных широтах, и тропические джунгли, и обширные травянистые равнины в более сухих регионах, и пустынные кактусы. Покрытосеменные вывели изысканность своей сексуальной жизни на еще более высокий уровень. Их женские половые клетки не голые, они содержатся в особом органе, развившемся из свернутого листа, внутри которого и развиваются семена, недаром покрытосеменные так называются[184].

Однако у покрытосеменных есть и гораздо более приметная определяющая черта: обычай украшать и выставлять напоказ свои органы размножения – устраивать им роскошную рекламу в виде цветка. Такое эволюционное изобретение дало покрытосеменным возможность задействовать для переноса пыльцы с одного растения на другое самых разных насекомых, а также птиц и некоторых летучих мышей и других млекопитающих[185]. Первые цветы, скорее всего, были просто белыми, однако в дальнейшем растения и их опылители развивались вместе – одна из величайших историй коэволюции в истории жизни на Земле – и планета превратилась в калейдоскоп ярких красок и головокружительных ароматов. Специализированные половые органы цветущих покрытосеменных обеспечили им еще один способ задействовать животных для помощи в размножении: завязь, содержащая семена, обросла мякотью, чтобы им было легче рассеиваться, – так появились плоды.

К концу мелового периода, последнего периода динозавров, растительный мир планеты уже выглядел примерно как сейчас – к тому времени уже давно появились семейства деревьев, к которым принадлежат и белый клен, и платан, и дуб, и береза, и ольха. Но есть одно ярчайшее исключение. Открытые безлесные равнины в относительно сухих регионах континентов тогда выглядели совсем иначе, жутко и непривычно. Хотя уже появились первые виды вереска и крапивы, виды травянистых растений возникли лишь в конце этого периода[186]. Динозавры бродили по равнинам, на которых не росла трава.

Наша эволюция как приматов, наше развитие как охотников-собирателей зависели от плодов, корнеплодов и листьев покрытосеменных растений. И земледелие, которым мы стали заниматься, также почти полностью строится на покрытосеменных. Все злаки – покрытосеменные: в сущности, зерно, которое мы собираем, с ботанической точки зрения – плод травянистого растения[187].

Первые образцы ископаемой травы мы находим в породах, которым 55 миллионов лет, но постоянное остывание и иссушение Земли в кайнозойскую эру привело к возникновению устойчивых экосистем на основе травянистых растений во многих местах на планете в период 20–10 миллионов лет назад[188]. Так что нашу эволюцию обусловило не только опустынивание Восточной Африки, но и остывание и иссушение планеты в целом, поскольку оно создало условия для распространения растений, которые мы в дальнейшем окультурили и питали ими свои цивилизации на протяжении всей нашей истории. И практически все растения, которые мы едим, принадлежит к одному из восьми семейств покрытосеменных.

Второе место по важности после травянистых растений занимают бобовые – горох и фасоль, соя и нут, а также люцерна и клевер, которыми мы кормим скот. Далее следуют капустные, в том числе рапс и репа, а один член этого семейства – разновидность дикой горчицы – в результате селективного отбора разных особенностей подарил нам белокочанную капусту, листовую капусту, брюссельскую капусту, цветную капусту, брокколи и кольраби[189]. К покрытосеменным относятся и семейство пасленовых – картофель, перец и томат, – семейство тыквенных – тыквы, кабачки и дыни – и семейство зонтичных, в которое входят морковь, сельдерей и пастернак.

Большинство потребляемых нами фруктов дают либо семейство розоцветных (яблоки, груши, сливы, персики, вишня и земляника), либо семейство цитрусовых (апельсины, лимоны, грейпфруты, кумкваты). Важную роль в истории сыграло и семейство пальмовых: оно подарило нам кокосы, а главное, финики, служившие легким концентрированным источником энергии для торговых караванов, пересекавших ближневосточные пустыни.

Из разных семейств покрытосеменных мы употребляем в пищу разные части растения. Мы любим фрукты, которые покрытосеменные растения в ходе эволюции сделали привлекательными и вкусными для животных, чтобы те разносили их семена. Кроме того, растения создают себе внутренние запасы энергии, чтобы обеспечить рост следующей весной, и это корнеплоды и стеблевые овощи, которые мы выращиваем. В число съедобных корнеплодов входят морковь, редька, редис, свекла, репа, маниока и брюква; картофель и ямс тоже представляют собой разросшиеся участки стебля растения. Мы едим листья капусты, шпината, мангольда и бок-чой, а также других салатных трав и растений, а цветная капуста и брокколи на самом деле миниатюрные цветочные головки. Поэтому мы в целом питаемся не только травой, но еще и родичами розовых кустов и ядовитого паслена. А помимо пищи покрытосеменные дают нам волокна – хлопок, лен, сизаль и пеньку, – а также целый ряд природных лекарственных средств.

Млекопитающие и цивилизация

Мы культивируем и с удовольствием едим очень много самых разных покрытосеменных растений, а вот видов одомашненных крупных животных у нас далеко не так много: мы отбирали их лишь из двух категорий млекопитающих.

[167] Marr (2013), p. 64.

[168] Wright (2006), p. 102; Marshall (2016), p. 108.

[169] Marshall (2016), p. 108.

[170] McNeill (2004), p. 53.

[171] 48. Ibid., p. 43.

[172] Ermini (2015).

[173] McNeill (2004), p. 29.

[174] Larson (2014).

[175] Ibid.

[176] Anthony (2010), p. 102.

[177] McNeill (2004), p. 31.

[178] Curry (2013).

[179] McNeill (2004), p. 31.

[180] Ibid.

[181] Anthony (2010), Kindle location 2568.

[182] Watson (2012), p. 139.

[183] International Energy Agency, https://www.iea.org/topics/coal.

[184] Thompson (2010), p. 70; Hanson (2016), p. 67 (Хэнсон, 2018).

[185] Novacek (2008), p. 153.

[186] Stow (2010), p. 146.

[187] Kourmpetli (2014).

[188] Kellogg (2001); Novacek (2008), p. 226.

[189] Hanson (2016), p. 75 (Хэнсон, 2018).