Одновременно с возникновением в некоторых греческих городах-государствах первых в мире демократий – в самом начале I тысячелетия до н. э. – их население выросло настолько, что уже не могло прокормиться за счет местных продуктов земледелия. Поэтому греки стали искать в Средиземноморье другие земли, чтобы обеспечить себя жизненно необходимым зерном. Спарта, Коринф, Мегара и их союзники отправляли свои корабли за зерном на запад. Была колонизирована Сицилия – теперь можно было пользоваться всеми преимуществами плодородных вулканических почв вокруг Этны[272]. Другая группа союзнических городов-государств вокруг Эгейского моря, в том числе процветающий город Афины, колонизировали славившиеся своим плодородием долины Днепра и Буга вдоль северного побережья Черного моря в самой западной оконечности евразийских степей (к этому региону мы вернемся в главе 7)[273]. Чтобы попасть туда, греческим судам приходилось проплывать два очень узких пролива между Эгейским и Черным морем: сначала они шли через Геллеспонт, «Греческий мост», который теперь называется Дарданеллы, в маленькое Мраморное море, а оттуда через еще более узкий Босфор – в Черное море[274].
На зерне, ввозимом из заморских житниц, население Греции выросло, и соперничество между двумя союзами городов-государств, сплотившимися с одной стороны вокруг Афин, а с другой – вокруг Спарты, стало обостряться. В конце концов в 431 году до н. э. это привело к опустошительной Пелопоннесской войне. Она бушевала почти 30 лет, и обе стороны пытались захватить контроль над морскими путями, но в итоге Афины проиграли – и их погубила именно зависимость от импорта зерна по торговым путям из Причерноморья, оказавшаяся фатальным слабым местом. Спартанцы поняли, что не обязательно нападать прямо на Афины, достаточно перекрыть им коммуникации. В 405 году до н. э. они собрали весь свой флот и нанесли решительный удар, дождавшись середины лета, когда особенно много афинских судов готовились доставить свой драгоценный груз с берегов Черного моря, пока осень не вступила в свои права и бури и пасмурная погода не прервали морское сообщение[275]. Спарта обрушилась на афинский флот в битве при Эгоспотамах, прямо в узком проливе Геллеспонт, и уничтожила его практически полностью, потопив или взяв в плен более 150 кораблей. Захватив контроль над этим важнейшим морским проходом на пути из Черного моря, спартанцы даже не попытались добить врага, напав непосредственно на Афины: они понимали, что ледяное копье голода причинит гораздо больше бедствий, чем копья в руках армии гоплитов. У Афин не осталось выхода, кроме как пойти на мирное соглашение на унизительных условиях, утратив остатки флота и все свои заморские территории.
Пелопоннесская война – прекрасный пример огромного значения географии морей и уязвимости жизненно важных морских маршрутов в узких проходах. Зачастую захватить подобные стратегические проливы и, следовательно, контролировать доступ соперника к заморским ресурсам оказывается не менее важно, чем контролировать территории на суше, и это определяет исход войн и судьбы целых цивилизаций. В контроле над морскими путями между Средиземным морем и Атлантическим океаном участвовал, помимо узких Босфора и Дарданелл, и Гибралтарский пролив – тонкий язычок моря между Иберийским полуостровом и побережьем Танжера. Именно он создал условия для Трафальгарской битвы между Королевским флотом Великобритании и союзническими силами Франции и Испании в 1805 году.
Важнейшую роль в мировой истории сыграли и другие проливы. Когда европейские мореходы в начале XV века вошли в Индийский океан – первыми это сделали португальцы, а затем испанцы, голландцы и британцы, – они попытались захватить целый ряд узких мест, чтобы контролировать весь регион океанической поверхности Земли.
Как мы уже видели, торговлю между Египтом, Ближним Востоком и Индией несколько тысяч лет обеспечивали два главных морских пути – проходы через Красное море и через Персидский залив. Они связаны с открытым Индийским океаном узкими проливами – Баб-эль-Мандебским и Ормузским. А из Индии торговые маршруты к крупным перевалочным портам на островах Ост-Индии тянулись через Малаккский пролив. Для купцов, столетиями ходивших по Юго-Восточной Азии, море было общественным достоянием, обширной зоной свободной торговли для всех. В портах взимали пошлины, приходилось постоянно остерегаться пиратов, однако никто не опасался нападений чьих-то военных флотилий на иностранные суда в открытом море. Но у европейцев были совсем другие настроения, порожденные многовековым опытом военных операций в Средиземном море и Северной Атлантике. Колониальные державы намеревались захватить власть над торговыми сетями и обеспечить себе монополию. С этой целью они строили крепости, чтобы защищать ключевые порты, и патрулировали воды с помощью своих военных кораблей, подавляя конкурентов агрессивными методами. А главное – они попытались захватить проходы Баб-эль-Мандеба, Ормуза и Малакки, чтобы оставить возможность морских путешествий только для своих собственных кораблей и контролировать торговлю по всему Индийскому океану – а для этого только и требовалось, что забрать себе всего несколько критических точек в географии морей[276].
Узкие морские проходы в полной мере сохраняют свое стратегическое значение и в наши дни. Только теперь им придает огромный вес не торговля пряностями, а роль в транспортном сообщении или участие в каких-то еще глобальных процессах. Сегодня почти половина тоннажа в морских перевозках отведена под нефть[277], и для современной глобальной экономики очень важно, чтобы ее поток не иссякал и не прерывался.
Черные артерии
Нефть не просто питает современный мир, но и служит смазкой для механизмов, дорожным покрытием, идет на производство пластика и фармацевтических препаратов, входит в состав химических удобрений, пестицидов и гербицидов, которые помогают производить необходимую нам пищу. Более половины мировых запасов нефти доставляется танкерами, которые движутся по сети морских маршрутов, охватывающей весь мир[278], а следовательно, проходят и через естественные проливы. Как мы уже видели, Дарданеллы (Геллеспонт) и Босфор приобрели огромное стратегическое значение еще во времена Пелопоннесской войны. Украинское зерно возят через Черное море до сих пор, однако через эту пару турецких проливов в наши дни ежедневно проходит еще и около 2,5 миллиона баррелей нефти, перевозимой на танкерах: Южная и Западная Европа получают ископаемое топливо из России и региона Каспийского моря. Босфор, ширина которого меньше километра, – самый узкий пролив в мире, по которому идет навигация крупных судов[279].
Кроме того, мы выстроили и искусственные узкие проходы – каналы, соединяющие моря, чтобы обеспечить судам более прямой маршрут, в том числе Панамский и Суэцкий. Когда Суэцкий кризис 1956 года привел к закрытию канала на шесть месяцев и вынудил суда снова идти в обход вокруг Южной Африки, результатом стал дефицит топлива по всей Европе[280]. Однако в нашу эпоху нефти самым большим стратегическим значением среди всех морских проходов обладает Ормузский пролив[281].
Из главы 9 мы узнаем, как наша планета создала нефть и почему ее так много на Ближнем Востоке. Персидский залив дает примерно треть мировой добычи нефти[282], причем Ирак, Кувейт, Бахрейн, Катар и Объединенные Арабские Эмираты вынуждены провозить всю свою экспортную нефть через Ормузский пролив; альтернативными морскими путями для океанских танкеров могут пользоваться только Иран и Саудовская Аравия. В результате пролив битком набит танкерами, которые перевозят по 19 миллионов баррелей ежедневно – одну пятую часть мировой добычи[283]. Но еще это означает, что артерия, которая переносит черную кровь, питающую весь мир, в проливах и их окрестностях становится беззащитной. Подсчитано, что за 40 с лишним лет после нефтяного кризиса 1973 года США потратили более 7 триллионов долларов на военное присутствие в Персидском заливе, чтобы обеспечить непрерывный поток нефти на глобальные рынки[284]. Конечно, кораблям приходится опасаться и пиратов, и террористических атак, однако больше всего опасений вызывает риск, что международные отношения с такой страной, как Иран, могут до того испортиться, что его власти перекроют этот важнейший проход и задушат мировые поставки нефти[285].
Около 10 % нефти, производимой в регионе Персидского залива, перевозится вокруг мыса Доброй Надежды в США, а несколько меньшая часть отправляется через Баб-эль-Мандебский пролив и Красное море, а оттуда через Суэцкий канал в Средиземноморье. Однако львиная доля проходит тысячелетним маршрутом вокруг Индии в Восточную Азию сквозь узкий Малаккский пролив. Примерно четверть всей нефти, которую перевозят морем, около 16 миллионов баррелей в день, проходит на танкерах через этот пролив, а затем отправляется питать экономику Китая и Японии, а также Южной Кореи, Индонезии и Австралии[286].
Что именно становится ценнейшим коммерческим товаром, может и меняться с ходом истории – это были и зерно, и пряности, и нефть, – однако роль географии морей и стратегическая важность узких морских проходов неизменно сохраняется. До появления железных дорог, автомобилей и авиаперевозок торговлю на дальних расстояниях обеспечивало только море. Даже сегодня 90 % товаров в мире по-прежнему перевозят на судах.
Однако роль океанов не сводится к обеспечению морских путей для международной торговли и к узким проходам, определяющим по большей части мировой геополитический ландшафт. Рассмотрим, как география морей может сформировать экономику и политику целого народа.
Черный пояс
Когда американские колонии в 1776 году объявили, что выходят из-под власти британской короны, начали и выиграли Войну за независимость, их население еще было сосредоточено в основном вдоль Восточного побережья. В течение следующих десятилетий США стремительно расширялись и поощряли переселенцев двигаться на запад и захватывать большие площади – что-то покупать, а что-то аннексировать. Не прошло и столетия с рождения нации, как территория США выросла вчетверо и теперь простиралась от моря и до моря во всю ширину континентального массива. США стали de facto островным государством, защищенным с обеих сторон Тихим и Атлантическим океаном, и при этом имели все возможности вести морскую торговлю с Азией по одну сторону и с Европой по другую. Америка сумела добиться экономического успеха и отстаивать идеалы свободы именно потому, что была избавлена от внешней угрозы благодаря географическому положению. Европейские народы постоянно бились друг с другом на переполненном континенте, а территориальная безопасность Америки дала ей возможность почти 200 лет придерживаться изоляционистской позиции во внешней политике[287].
Однако море оставило и другой отпечаток на американской политике – и корни этого явления уходят гораздо глубже в историю нашей планеты.
В ноябре 2016 года на президентских выборах в США кандидат от республиканцев Дональд Трамп победил свою соперницу-демократку Хилари Клинтон и стал 45-м президентом Соединенных Штатов. Карта результатов этих выборов показывает, что синих штатов, где голосуют за демократов, больше на северо-востоке и вдоль Западного побережья, а также в Колорадо, Нью-Мексико, Миннесоте и Иллинойсе, в то время как обширные площади в центре страны закрашены республиканским красным. Штаты на юго-востоке в целом тоже голосовали за республиканцев, в том числе и Флорида, где на этих выборах тоже был перевес в пользу республиканцев. Однако при взгляде на более крупномасштабную карту избирательских предпочтений, где отмечены отдельные округа, обнаруживается весьма любопытная закономерность.
Распределение округов, голосующих за демократов (темным) в республиканском море на юго-востоке США (вверху) повторяет русло Миссисипи и изгиб меловых пород, насчитывающих 75 миллионов лет (внизу)
Изображение создано автором этой книги в программе Mathematica 11.0. Распределение обнажений меловых пород приведено по данным United States Geological Survey (https://pubs.er.usgs.gov/publication/70136641); проделать повторное проецирование карты помог Ахмед Фази.
Посреди бескрайнего красного моря на юго-востоке тянется отчетливая синяя цепочка округов, проголосовавших строго за демократов: она изгибается через Северную и Южную Каролину, Джорджию, Алабаму, а потом вниз вдоль берегов реки Миссисипи. И эта голубая дуга – не просто причуда последних президентских выборов. Она была видна и во время выборов 2008 и 2012 годов, когда победили демократы во главе с Бараком Обамой, а также во время предыдущих сроков Джорджа Буша-младшего. Более того, эта особенность распределения голосов прослеживается на много лет назад, до воссоздания США после Гражданской войны. Какова же скрытая причина этой исторической закономерности в юго-восточных штатах, так долго сохраняющейся в столь переменчивой и зыбкой области, как политика президентских выборов?
Как ни поразительно, этот четко очерченный пояс округов, голосующих за демократов, создан древним океаном десятки миллионов лет назад.
Если взглянуть на геологическую карту США, легко видеть, что рисунок синих штатов тянется вдоль изогнутой гряды скал, возникших в конце мелового периода в истории Земли в период 86–66 миллионов лет назад. Эта относительно узкая полоса пород мелового периода тянется вдоль более древних гор, расположенных дальше в глубь материка, к северу, в том числе и высоких Аппалачских гор, и уходит под землю на юге, где ее скрывают более молодые породы.
В меловый период, когда климат был жарким, а уровень Мирового океана – значительно выше нынешнего, основная часть современной территории США находилась под водой. Море доходило до самой середины территории США, образуя Западное внутреннее море, омывавшее подножия Аппалачей вдоль восточной стороны континента. Реки приносили осадки, намытые с гор, в это мелкое море, и они откладывались на дне в виде различных видов глины. Со временем эти глины на морском дне превратились в слой глинистого сланца. Когда уровень моря снова упал, проступили узнаваемые сегодня контуры США, и эрозия снова оголила полосу древних отложений на морском дне, превратившемся в прибрежную равнину. Почвы, которые дала эта полоса глинистого сланца с морского дна, темные и богаты питательными веществами, когда-то намытыми с гор. Первоначально эти места называли «Черным поясом» именно за примечательный цвет и особые сельскохозяйственные качества почвы в Алабаме и Миссисипи.
Эти темные плодородные почвы из глинистого сланца мелового периода идеально подходили для выращивания культурных растений, в особенности хлопка. Когда промышленная революция набрала обороты и ускорила процесс переработки хлопка в ткани благодаря механизации, которая позволяла быстро отделять волокна хлопка от семян, прясть из них нити и затем ткать готовые ткани, спрос на хлопок стремительно поднялся, превратив его в культуру, приносившую больше всего денег. Однако культивация хлопка – занятие очень трудоемкое и требует много рабочей силы. В отличие от злаковых культур, где урожай можно просто вытрясти из колосьев молотилкой, ранние методы выращивания хлопка требовали, чтобы его собирали ловкие человеческие пальцы – они должны были отщипывать от куста каждый шарик волокна по отдельности. И с конца XVIII века этим в южных штатах занимались рабы.
К тридцатым годам XIX века рабство прочно укоренилось в Южной Каролине и вдоль Миссисипи, а к шестидесятым распространилось от алабамского побережья Мексиканского залива по всей Джорджии. В годы расцвета хлопковых плантаций, обслуживаемых рабами, термин «Черный пояс» приобрел иное значение и описывал население Дальнего Юга вдоль берегов Миссисипи и изгиба пород мелового периода, скрытого под слоем почвы, – края, где была особенно велика доля афроамериканцев[288].
Даже после поражения Конфедерации в Гражданской войне в 1865 году и отмены рабства в южных штатах ни демография, ни, естественно, экономическая ориентация этого региона особенно не изменились. Бывшие рабы продолжали работать на тех же хлопковых плантациях, только теперь считались вольными испольщиками. Однако экономическая фортуна отвернулась от Дальнего Юга: в 1920-е годы хлопководческие районы поразил хлопковый долгоносик. Несколько миллионов афроамериканцев перебрались из сельской местности в южных штатах в крупные промышленные города северо-восточных штатов и на Средний Запад – особенно после Великой депрессии 1930-х годов. Тем не менее самая большая доля афроамериканского населения сохранилась в прежних местах – в историческом «Черном поясе» плодородных почв.
Поэтому после Второй мировой войны «Черный пояс» стал колыбелью движения за права человека. В декабре 1955 года в Монтгомери, столице Алабамы – городе, расположенном в самой середине этой изогнутой полосы древних скал мелового периода, которым 75 миллионов лет, – чернокожая Роза Паркс отказалась уступать свое место в автобусе белому пассажиру. И сегодня почти все округи США с самой большой долей афроамериканского населения расположены вдоль той самой дуги на юго-востоке страны[289]. Состав населения, сохранившийся, невзирая на то, что многие афроамериканцы мигрировали на север и запад, – словно осадочные породы, оставшиеся после экономического отлива, унесшего в дальние края миллионы местных жителей.
Поскольку здесь не развиты ни промышленность, ни туризм, этот регион, когда-то экономически очень производительный, десятилетиями борется с общественно-экономическими проблемами – высокой безработицей и нищетой, плохим образованием и здравоохранением. Поэтому здешний электорат по традиции голосует за политику и обещания демократической партии, что и дает отчетливую синюю полосу на карте президентских выборов. Перед нами прямая причинно-следственная связь, которая ведет нас от политических и социально-экономических условий современности к их корням в исторических сельскохозяйственных системах и еще глубже – в хитроумное геологическое расположение осадочных горных пород у нас под ногами. Вышедшая на поверхность полоса древнего морского дна до сих пор видна на нашей политической карте.
Глава пятая
Строительные материалы цивилизации
[272] Этна – высочайший действующий вулкан в Европе и один из самых активных вулканов в мире; он извергается регулярно за счет магмы, которая вырабатывается при субдукции Африканской тектонической плиты под Евразийскую.
[273] Bernstein (2009), p. 57 (Бернстайн, 2014).
[274] Дарданеллы – не только важнейший морской проход между Средиземным и Черным морем, но и стратегически важный перевалочный пункт из Европы в Малую Азию. Именно здесь прошел на Восток Александр Македонский в 334 году до н. э., чтобы завоевать Персию (Fromkin (2000), p. 70.).
[275] До изобретения магнитного компаса для навигации плавать в открытом море было особенно опасно, когда не были видны звезды на небе.
[276] Когда в 1611 году голландцы проложили новый, более быстрый путь из Южной Африки в Ост-Индию, так называемый маршрут Браувера, о котором мы поговорим в главе 8, главным для них проливом и, следовательно, средоточием стратегических интересов стал не Малаккский пролив, а Зондский, между Явой и Суматрой.
[277] Bernstein (2009), p. 454 (Бернстайн, 2014).
[278] World Oil Transit Chokepoints, https://www.eia.gov/beta/international/regions-topics.cfm?RegionTopicID=WOTC.
[279] Ibid.
[280] http://news.bbc.co.uk/onthisday/hi/dates/stories/november/29/newsid_3247000/3247805.stm; McDermott (1998), pp. 136, 142.
[281] Corones (2015).
[282] Friedman (2017).
[283] World Oil Transit Chokepoints, https://www.eia.gov/beta/international/regions-topics.cfm?Region TopicID=WOTC.
[284] Stern (2010).
[285] Marshall (2016), p. 143.
[286] Friedman (2017).
[287] Островное государство Япония также придерживалось изоляционизма 200 лет, начиная с 1630-х годов. В период Эдо политика сакоку («замкнутой страны») запрещала въезд в Японию большинству иностранцев и не позволяла японцам путешествовать за море и строить океанские суда. Единственной связью с окружающим миром служила фактория на крошечном островке в бухте Нагасаки, которую позволили устроить голландцам. Дипломатические и торговые контакты возобновились после 1853 года, когда американские военные пароходы прибыли в столицу Японии и вынудили правительство открыть границы для всего мира.
[288] О связи закономерностей голосования и древнего моря см. Dutch (2002).
[289] US election 2016: Trump victory in maps, https://www.bbc.com/news/election-us-2016-37889032.