Происхождение. Как Земля создала нас: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Затем, около 5,3 миллиона лет назад, продолжающаяся тектоническая активность снова опустила западный край бассейна, и Средиземное море открылось снова и навсегда. В него начали просачиваться воды Атлантического океана и в конце концов хлынули под уклон мощным потоком и заполнили пустой пыльный бассейн Средиземноморья, вероятно, всего за два года. Этот мега-поток, сметавший все на своем пути, вырыл русло нынешнего Гибралтарского пролива[243].

Африканская тектоническая плита продолжает неуклонное движение на север, поэтому в наши дни Средиземное море уменьшается и когда-нибудь исчезнет полностью. И этот тектонический процесс объясняет, откуда взялись геологические различия между северным и южным побережьем. Южное побережье Средиземного моря относительно ровное, в нем нет природных гаваней, поскольку Африканская тектоническая плита наклонена вниз, пододвигается под Евразийскую и в конечном итоге будет разрушена. А все северное побережье Средиземного моря, напротив, гористое – эти горы и возникли в результате столкновения континентов. Здесь сочетание субдукции плит и нынешнего межледниковья, при котором уровень Мирового океана повышается, привело к затоплению береговой линии. Результатом этого и стала причудливо изрезанная береговая линия Северного Средиземноморья с ее многочисленными островами, мысами, заливами и изобилием защищенных природных гаваней. Именно этот фундаментальный тектонический факт поспособствовал развитию мореходных культур на северном побережье и тем самым определил ход истории с бронзового века до наших дней.

Мир Синдбада

Внутреннее Средиземное море связывало культуры на западной оконечности евразийского континента в обширную единую торговую сеть. Однако морская торговля на таких далеких расстояниях сформировала и всю историю цивилизаций. На протяжении веков в южной половине Евразии – области к югу от широкой полосы сухих травянистых степей, к которой мы вернемся в главе 7, – возникали многочисленные культуры и империи. Эти сообщества налаживали торговлю друг с другом по морским путям вдоль южной границы громадного континента.

Современное Средиземноморье, окаймленное горными цепями, возникшими при закрытии океана Тетис

Нынешнее состояние Средиземноморья с указанием горных кряжей. Изображение создано автором этой книги в программе Mathematica 11.0 на основании данных Stow (2010) (Figure 29).

Через Индийский океан пролегли маршруты, соединявшие Восточную и Западную Азию. Около 3000 года до н. э. месопотамские купцы перевозили свои товары на юг, туда, где Тигр и Евфрат сливаются и впадают в Персидский залив. Отсюда они переплывали Персидский залив, выходили из него через узкий Ормузский пролив, а потом плыли вдоль южноазиатского побережья к устью реки Инд. С распространением цивилизации в Египет, Финикию и Грецию на берегах Средиземного моря открылась вторая важная торговая артерия. Из дельты Нила товары перевозили на караванах верблюдов по суше – через гористую Аравийскую пустыню – в порты Красного моря. Отсюда суда плыли по длинному узкому Красному морю, огибали южную оконечность Аравийского полуострова и выходили в Индийский океан[244].

Путешествие было непростым. Невидимые мели вдоль побережья Красного моря делали навигацию рискованной, жара была невыносимая, а крайняя засушливость этого региона, по обе стороны окруженного пустынями, приводила к скудости источников пресной воды на побережье. Более того, узкий пролив, через который корабли входили в Красное море, арабские мореходы прозвали Баб-эль-Мандеб – «Врата скорби». Прежде чем пускаться в долгий путь по Красному морю, корабли заходили в порт Аден, расположенный прямо за оконечностью Арабского полуострова и контролировавший вход в Баб-эль-Мандебский пролив. Аден располагался в кратере потухшего вулкана, и кораблям обязательно нужно было зайти сюда, чтобы пополнить запасы пресной воды, поэтому город служил важным перевалочным пунктом и превратился в процветающий, прекрасно укрепленный город[245].

Главные евразийские морские торговые пути с востока на запад и важнейшие проливы

Изображение создано автором этой книги в программе Mathematica 11.0.

Морские пути, по которым торговые суда выходили в Индийский океан как через Красное море, так и через Персидский залив, были очень оживленными; между тем возникновение этих маршрутов было следствием одного и того же эпизода тектонической активности[246]. Как мы знаем из главы 1, Красное море – одно из трех ответвлений системы рифтов в виде буквы Y, которая прорвала оболочку планеты, когда под Африканской тектонической плитой вздыбилась магма и возник мантийный плюм. Рост южного ответвления, Восточно-Африканской рифтовой долины, задал условия для эволюции нашего вида, а более глубокий разлом на северо-западе оторвал от Африки Аравийский полуостров, будто заусенец, и в образовавшуюся трещину длиной 2000 километров хлынула вода, отчего образовалось Красное море[247].

Аравийский полуостров присоединен к Африке узкой полоской суши на севере – Синайской пустыней, – и когда Красное море расширилось, Аравийский полуостров развернулся к востоку и врезался в южный край Евразийской тектонической плиты. Возникшая при этом складка образовала горы Загрос в Иране, а у подножия этого кряжа земную кору вдавило внутрь; воды Индийского океана хлынули в образовавшееся клиновидное углубление-бассейн, и возник Персидский залив.

Первые торговые пути из Красного моря и Персидского залива в Индию держались у самого берега. Однако примерно к 100 году до н. э.[248] торговцы эллинистического Египта научились пользоваться летними юго-западными муссонами, чтобы из Баб-эль-Мандебского пролива напрямик через Индийский океан добираться до восточного побережья Индии всего за несколько недель[249], а возвращаться зимой, когда муссоны дуют в противоположном направлении. Задействовав эту особенность регулярных атмосферных течений на планете (о которых мы поговорим в главе 8), они вызвали бурный рост морской торговли по всей Евразии[250]. Но к концу VII века н. э. мусульманские завоевания в Аравии, Северной Африке и Юго-Западной Азии закрыли врата Баб-эль-Мандеба для европейских моряков. Сотни лет на трех великих торговых путях с востока на запад через Азию – на морских проходах из Красного моря и Персидского залива через Индийский океан и на Шелковом пути через Среднюю Азию – единолично главенствовали одномачтовые суда-дау и верблюжьи караваны торговцев-мусульман[251]. Это мир Синдбада-морехода из «Тысячи и одной ночи», который, отправляясь в свои семь путешествий, полных удивительных приключений, брал груз товаров в Багдаде и отплывал из Басры через Персидский залив.

Пока торговыми маршрутами не завладели мусульмане, Индия была хорошо известна греческим и римским географам, в том числе Страбону и Птолемею, однако после блокады прохода через Красное море даже местоположение Индии забылось и стало достоянием туманных легенд[252]. Как мы узнаем из главы 8, пройдет еще почти тысяча лет, прежде чем европейцы снова отправятся в плавание за Индийский океан. И тогда они обнаружат, что торговля в Юго-Восточной Азии идет так же оживленно, как и в Средиземноморье.

Благоуханные края

И в самом деле, морской ландшафт Юго-Восточной Азии во многом напоминает Средиземноморье. Однако этот регион представляет собой не внутреннее море, со всех сторон окруженное сушей, а россыпь островов, с обеих сторон от которой – открытые океаны, Индийский и Тихий. Ост-Индия – часть континентального шельфа Евразии: моря здесь относительно мелкие, а массивы суши – просто возвышенные участки ландшафта, виднеющиеся над водой. Границы этой области, как и северное побережье Средиземного моря, вулканически активны, а Индо-Австралийская и Тихоокеанская тектонические плиты пододвинуты под Евразийскую, где они плавятся и высвобождают поднимающиеся кверху пузыри магмы.

Вдоль средней части Суматры и Явы тянется цепочка вулканов, которая затем изгибается до самых островов Банда. Местные жители обязаны вулканам плодородными почвами, однако именно здесь произошли и самые катастрофические извержения в истории человечества, в том числе извержения Тамборы в 1815 году и Кракатау в 1883 году. Извержение индонезийского супервулкана Тоба около 74 000 лет назад было крупнейшим за последние 2 миллиона лет. При нем в атмосферу было выброшено такое огромное количество пепла, что было уничтожено все живое на одном проценте поверхности планеты, а небеса настолько потемнели, что это вызвало глобальное похолодание на несколько десятилетий (делались также спорные утверждения, что извержение Тоба резко снизило численность человечества)[253].

Средиземноморье может похвастаться несколькими сотнями островов – а в Юго-Восточной Азии их более 26 000, от тысячекилометровых массивов суши вроде Борнео и Суматры до крошечных точечек-кальдер. Такая крайняя раздробленность суши в сочетании с труднопроходимым гористым ландшафтом островов мешала объединению территорий в крупные империи, как было в Китае и вокруг Средиземного моря[254]. Однако в морях Юго-Восточной Азии тоже процветала торговля. Наряду с хлопком из Индии, фарфором, шелком и чаем из Китая и драгоценными металлами из Японии[255] самыми ценными предметами роскоши считались специи – перец и имбирь из Индии, корица с острова Цейлон (Шри-Ланка) и мускатный орех, мускатный цвет и гвоздика с Островов пряностей – Молуккских островов. Индийский черный перец с ботанической точки зрения сильно отличается от сладкого перца и чили, плодов растений рода Capsicum, произрастающих в Центральной и Южной Америке. Эти растения из Нового Света стали известны всему миру только после великого переноса одомашненных животных и растений в XV веке, когда европейцы открыли Америку (так называемого Колумбова обмена).

Пряности ценились на только за то, что они придавали вкус пище, но и за то, что считались афродизиаками и применялись в медицине[256]. Пряности получали от разных видов растений, растущих в тропическом климате островов. Перец – плод вьющегося тропического растения, имбирь – корень, корица – древесная кора, а гвоздика – сушеные цветочные бутоны. Мускатный орех – семя вечнозеленого дерева, а мацис (мускатный цвет) – шелуха этого семени[257]. Некоторые из этих растений были широко распространены в регионе. Например, перец растет по всей Южной и Юго-Восточной Азии, хотя исторически производился в основном на Малабарском берегу юго-западной Индии[258]. Здесь низкая горная цепь Западные Гаты улавливает осадки в летний сезон муссонов и обеспечивает влажный тропический климат, идеально подходящий именно этому растению[259].

Однако есть и другие пряности, встречающиеся в строго ограниченных ареалах. Гвоздика первоначально росла на вулканических почвах лишь нескольких маленьких островков на севере Молуккского архипелага – на Бакане, Макиане, Моти, Тидоре и Тернате[260]. А дерево мускатник душистый встречалось лишь на девяти крошечных островках южнее Молуккских – на островах Банда[261]. Подобные редкие пряности стоили баснословных денег, особенно к тому времени, когда купцы привозили их в далекое Средиземноморье: коммерческое значение крошечных вулканических островков было совсем не соразмерно их габаритам[262].

Сеть морских торговых путей в Юго-Восточной Азии была гораздо обширнее, чем в Средиземноморье, которое было по сравнению с ней сущей лужицей. Маршруты из Индийского океана пролегали через узкий Малаккский пролив либо тянулись из Восточно-Китайского моря, а также от Молуккских островов пряностей на востоке, и сходились в крупных торговых портах на Малайском полуострове или островах Ява и Суматра[263]. К 1400 году н. э. порт Малакка на юго-востоке Малайского полуострова из крошечной рыбацкой деревушки вырос в один из крупнейших центров морской торговли в мире[264]. Стратегическое положение примерно на середине восьмисоткилометрового Малаккского пролива между Малайским полуостровом и продолговатым островом Суматра в той точке, где пролив, похожий по форме на воронку, сужается до всего 60 километров. Малаккский пролив был одним из важнейших водных путей на Восточном побережье, поскольку обеспечивал сквозной проход между Индийским океаном и Восточно-Китайским морем[265]. Шумные рынки города ломились от всевозможных товаров – здесь продавали шерсть и стекло из Венеции, опиум и ладан из Аравии, фарфор и шелка из Китая и, разумеется, пряности с Молуккских островов и островов Банда[266]. Малакка была одним из самых космополитичных городов на Земле, в его порту высился лес мачт, где дау из Индийского океана стояли борт о борт с джонками из Китая и с Островов пряностей, население было больше, чем в Лиссабоне, а на шумных рынках звенели десятки разных наречий[267]. И богатства, которые приносила торговля пряностями, в основном и послужили для европейских мореходов главным стимулом искать новые морские пути на Восток в конце XV века[268].

Архипелаги Юго-Восточной Азии. Наглядно показаны крошечные размеры Островов пряностей – Молуккских и Банда

Изображение создано автором этой книги в программе Mathematica 11.0.

А когда европейцы пришли на Восток, они стремились обеспечить себе влияние на обширные торговые сети Юго-Восточной Азии, захватив места, играющие важнейшую роль в географии морей: узкие участки проливов и морей. Однако, чтобы проиллюстрировать историческое значение этих участков, обратимся в первую очередь к Древней Греции.

Узкие места

Как мы уже знаем, гористый ландшафт Греции создает береговую линию со множеством бухт, заливов и проливов – удобных природных гаваней – и потому способствовал оживленной морской торговле. По сути дела, считается, что такая география сыграла определяющую роль в возникновении автономных древнегреческих городов-государств. Крутые склоны утесов, сбегающие до самого побережья, физически отделяли их друг от друга и не позволили ни одному из них взять власть над остальными и создать империю. В результате возник мир, состоящий из множества независимых городов-государств, с одной стороны, обладавших общим языком и культурой, а с другой – конкурировавших друг с другом, отчего составлялась изменчивая мозаика союзов и конфликтов[269][270]. Однако прибрежных равнин в Греции практически нет, что ограничивало площадь, доступную для производительного земледелия. Греция, в отличие от Месопотамии и Египта, не богата аллювиальными равнинами с глубоким слоем плодородной почвы, и хотя в глубине полуострова есть плодородные долины, их не так уж и много. Гористая местность в целом дает только тонкий слой легкой почвы, в основном сухой из-за скудных, нерегулярных осадков, а крупных рек в Греции почти нет, поэтому невозможно наладить повсеместную ирригацию. Дело в том, что крупные европейские реки не попадают в Средиземноморье, поскольку оно отгорожено горными цепями, возникшими при столкновении континентов; исключением служит только Рона, которая впадает в Средиземное море у самой западной точки Альп.

Такое сочетание особенностей среды означает, что исторически жителям полуострова было трудно выращивать достаточное количество зерна, чтобы сделать его основной составляющей своего рациона, а многие древнегреческие города-государства жили под постоянной угрозой голода или дефицита пищи. Однако климат Греции прекрасно подходит для производства вина и оливкового масла, а также для разведения стад овец и коз, а всем этим можно торговать, обменивая на заморские пшеницу и ячмень[271].

[243] Garcia-Castellanos (2009).

[244] Paine (2013), p. 3 (Пейн, 2017); Bernstein (2009), p. 44 (Бернстайн, 2014).

[245] В середине XIX века Аден приобрел большое стратегическое значение и для Великобритании. Порт лежит приблизительно на равных расстояниях от Суэцкого канала, Бомбея на западном побережье Индии и Занзибара в Восточной Африке, которые тогда были под британским владычеством. В эпоху расцвета пароходов Аден стал местом, где можно заправиться углем и водой для котлов. По тем же самым причинам Соединенные Штаты аннексировали Гавайи в 1898 году, поскольку они служили станцией заправки углем для американских военно-морских операций в Тихом океане (Stavridis (2018), p. 23.).

[246] East (1967), p. 170.

[247] Продолжение разлома континентальной коры на северной оконечности Красного моря сформировало узкие заливы Суэц и Акаба, а самый новый разлом – озеро Кинерет, долину реки Иордан и Мертвое море, берега которого, расположенные в 400 метрах ниже уровня моря, считаются самым низким участком суши на поверхности Земли.

[248] Bernstein (2009), p. 18 (Бернстайн, 2014).

[249] East (1967), p. 170; Bernstein (2009), p. 50 (Бернстайн, 2014).

[250] Bernstein (2009), p. 18 (Бернстайн, 2014).

[251] Bernstein (2009), p. 94 (Бернстайн, 2014); Braudel (1995), p. 55 (Бродель, 2008).

[252] Bernstein (2009), p. 145 (Бернстайн, 2014).

[253] Oppenheimer (2011), Ch. 8.4; Gatti (2012).

[254] Paine (2013), p. 168 (Пейн, 2017).

[255] Crowley (2016), Kindle location 852 (Кроули, 2017).

[256] Frankopan (2016), p. 329 (Франкопан, 2019).

[257] Paine (2013), p. 281 (Пейн, 2017).

[258] Hanson (2016), p. 131 (Хэнсон, 2018).

[259] Bernstein (2009), p. 52 (Бернстайн, 2014).

[260] Bernstein (2009), p. 142 (Бернстайн, 2014); Paine (2013), p. 280 (Пейн, 2017).

[261] Bernstein (2009), p. 142 (Бернстайн, 2014); Paine (2013), p. 280 (Пейн, 2017).

[262] Настолько, что в конце XVII века, после Второй англо-нидерландской войны, было заключено соглашение, согласно которому голландцы отказывались от претензий на Манхэттен и отдавали его англичанам в обмен на изобиловавший пряностями остров Рун, один из самых маленьких в архипелаге Банда. Рун имеет в длину всего 3,5 километра, однако владение им позволяло голландцам получить монополию на торговлю ост-индским мускатным орехом. Так Манхэттен променяли на мускатный орех, а Новый Амстердам стал Нью-Йорком.

[263] Paine (2013), p. 281 (Пейн, 2017); Frankopan (2016), p. 271 (Франкопан, 2019).

[264] Bernstein (2009), p. 134 (Бернстайн, 2014).

[265] Paine (2013), p. 169 (Пейн, 2017).

[266] Bernstein (2009), p. 134 (Бернстайн, 2014); Crowley (2016), Kindle location 3865 (Кроули, 2017).

[267] Crowley (2016), Kindle location 3865 (Кроули, 2017).

[268] На самом деле Европа того времени уже имела в своем распоряжении многие травы и специи: в Испании рос шафран, который привезли туда арабские купцы, кориандр и кумин встречаются в дикой природе Восточного Средиземноморья, а во всей Европе много своих ароматных трав – и розмарин, и тимьян, и орегано, и майоран, и лавр. Однако экзотические перец, мускатный орех, мацис и горчица с Востока на западные рынки попадали редко, а от этого больше ценились (Bernstein (2009), p. 141 (Бернстайн, 2014).).

[269] McNeill (1963), p. 194; Marr (2013), p. 94.

[270] Кроме того, ландшафт определил и принципы древнегреческого военного дела. Непроходимые территории с узкими ущельями и крутыми горами и холмами не годятся для сражений на колесницах, распространенных на равнинах Азии, и не слишком удобны для кавалерийских подразделений. Поэтому греческие города-государства собирали армии гоплитов – пехотинцев, вооруженных копьем и щитом, которые к VII веку до н. э. научились сражаться в тесном строю-фаланге. Такие армии гоплитов состояли не из профессиональных военных, а из простых граждан, крестьян, ремесленников и торговцев, которые должны были сами обзавестись бронзовым оружием и доспехами. Поэтому ходом древнегреческих сражений управляли не представители элиты на колесницах или верхом, а простые граждане, договорившиеся о сотрудничестве: каждый доверял правому соседу в фаланге, который должен был прикрыть его своим щитом. Такая солидарность свободных граждан в греческой культуре поспособствовала раннему развитию демократии в некоторых городах-государствах, в частности в Афинах (хотя женщины, рабы и безземельные по-прежнему исключались из политического процесса) (McNeill (1963), p. 198; Marr (2013), p. 95; Kaplan (2017), Kindle location 865 (Каплан, 2015).).

[271] Reader (2005), p. 53.