Происхождение. Как Земля создала нас: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Неолитическая революция

Хотя анатомически современные люди появились в Африке около 200 000 лет назад, с точки зрения поведения наши предки стали современными лишь в период между 100 000 и 50 000 лет назад. Теперь они обладали такими же лингвистическими и когнитивными способностями, как мы, жили в общественных группах и умело делали и применяли орудия труда и пользовались огнем. Они как следует хоронили мертвых, шили одежду и создавали впечатляющие произведения искусства, изображавшие самих творцов и окружающий мир природы – наскальные росписи и скульптуры из кости и камня. Они прекрасно охотились, рыбачили и собирали самые разные съедобные растения. И даже начали растирать дикие злаки в муку примитивными жерновами[130].

Как мы знаем из последней главы, начиная с 60 000 лет назад человечество мигрировало из Африки и расселилось по всему земному шару. Однако первые уверенные шаги в направлении земледелия и оседлости были предприняты не раньше 11 000 лет назад, и этот переход получил название «неолитическая революция». Североамериканский ледниковый щит быстро таял, но все же еще покрывал больше половины Канады, когда сначала в Плодородном полумесяце на востоке Средиземноморья, а вскоре после этого в долине Хуанхэ на севере Китая уже окультурили первые растения[131]. Прошло всего несколько тысяч лет, и это научились делать наши предки в нескольких других уголках планеты. Земледелие зародилось и в Сахеле на севере Африки, и в низинах Мезоамерики, и в Андско-Амазонском регионе Южной Америки, и в лесах востока Северной Америки, и в Новой Гвинее[132]. Прожив 100 000 лет собирателями-охотниками ледникового периода, разные племена на Земле после потепления на планете встали на путь к земледелию и цивилизации, что навсегда преобразило наш биологический вид.

Как будто кто-то выстрелил из стартового пистолета. Какие же силы планетарного масштаба стояли за этой вехой в человеческом существовании?

Нельзя сказать с уверенностью, почему людям в разных точках планеты впервые пришло в голову нарочно сажать семена в землю и старательно ухаживать за растениями, что положило начало процессу окультуривания и селекции растений. Развитие земледелия, вероятно, подхлестнул период благоприятного климата, благодаря чему попытки выращивать урожай стали менее рискованными и более соблазнительными, а может быть, наоборот, резкое ухудшение местных условий вроде позднего дриаса, которое побудило оседлую общину искать другие способы прокормиться[133]. Так или иначе, очевидно, что конец последнего ледникового периода сыграл в этом важнейшую роль.

Пожалуй, нет ничего удивительного в том, что человечество не осело и не начало возделывать землю во время ледникового периода, хотя дело здесь не столько в холоде. Хотя северные льды расползлись далеко за пределы Арктики и покрыли почти все высокие широты Европы, Азии и Америки, лютый мороз стоял не везде. В тропиках температура была всего на градус-другой ниже нынешней. И хотя Земля ледникового периода, как мы теперь знаем, была в целом суше, но все же не настолько, чтобы препятствовать развитию земледелия[134]. Скорее всего, главным препятствием оказался не сам по себе неблагоприятный климат, слишком сухой или холодный, а его крайняя переменчивость. Местный климат и количество осадков менялись резко и непредсказуемо[135]. Если какие-то племена ледникового периода и отваживались на рискованные эксперименты с окультуриванием растений, их труды, скорее всего, шли насмарку из-за очередного перепада погоды. Даже в более поздние периоды нашей истории случалось, что самые прочные цивилизации рушились, когда местный климат внезапно становился засушливым и земледелие лишалось необходимых ресурсов: так было с цивилизацией долины Инда, с Древним царством в Египте и с классической цивилизацией майя[136][137]. А для межледниковых периодов, в том числе и того, в котором мы живем, характерны относительно стабильные климатические условия. Скажем, последние 11 000 лет нынешнего межледниковья – голоцен – были самым продолжительным стабильно-теплым периодом за последние полмиллиона лет[138]. А повышение уровня углекислого газа в атмосфере после последнего ледникового периода, которое резко подхлестнуло рост растений, было явлением глобальным, а значит, может объяснить, почему разные культуры по всему земному шару изобрели земледелие практически одновременно[139]. Такие условия – стабильные, теплые, влажные – в регионах, где хорошо росли злаки с крупными семенами, подталкивали местных жителей самостоятельно выращивать некоторые виды и селиться оседло, вместо того чтобы странствовать. Похоже, межледниковые периоды – необходимое условие для земледелия.

Поговорим о том, как мы окультуривали растения и одомашнивали животных и по каким критериям оказались отобраны виды, которые человечество решило выращивать.

Зародыши перемен

Голоцен – первый межледниковый период, свидетелями которого стали современные люди, и почти сразу, как только он начался, разные народы начали развивать земледелие.

Первыми человек окультурил пшеницу и ячмень, и это произошло примерно 11 000 лет назад на юге Турции[140], в холмистой местности, обильно орошаемой дождями, а затем они распространились на равнины между Тигром и Евфратом, по так называемой Месопотамии, она же Междуречье[141]. Примерно 2000 лет спустя на турецких возвышенностях изобрели ирригацию, и в Месопотамии переняли эту практику в период 7300–5700 гг. до н. э., чтобы контролировать и распределять разливы двух рек[142]. Изогнутую область между Месопотамией, Левантом и рекой Нил называют Плодородным полумесяцем – это дуга из пахотной земли, окруженная бесплодными землями Северной Африки и Ближнего Востока.

В Китае, в относительно прохладной долине Хуанхэ на северо-западе, где бывают сухие сезоны, примерно 9500 лет назад начали культивировать просо. Это просо, а затем и сою, которую окультурили около 8000 лет назад, растили в этом регионе на мягких плодородных лессовых почвах[143]. Примерно тогда же в более теплых и влажных тропических регионах на юге Китая, вдоль течения Янцзы, начали культивировать рис[144]. Вскоре здесь уже выращивали огромные объемы риса, для которого устраивали проливные поля и строили хитроумные террасы на склонах холмов, орошение которых требовало инженерной изобретательности, поскольку поле должно было быть залито лишь на определенную небольшую глубину, а перед сбором урожая воду спускали[145].

Примерно 8000–9000 лет назад растения, окультуренные в Плодородном полумесяце, распространились в долину Инда, а в дельте Ганга начали выращивать рис, причем, вероятно, одомашнили его независимо от китайского[146]. В Сахеле – поясе полупустынного климата между пустыней Сахара и саванной, простирающейся дальше к югу, – около 5000 лет назад началась культивация сорго и африканского риса, но вскоре регион стал еще засушливее, и земледельческие общины были вынуждены мигрировать в более влажные регионы Западной Африки[147].

Что касается Америки, то в Мезоамерике около 10 000 лет назад окультурили растения рода тыквенных, а на юге Мексики начиная с 9000 лет назад начали выращивать маис (кукурузу); в дальнейшем там стали сажать также фасоль и томаты[148]. Начиная с 7000 лет назад в Андах появилось множество сортов картофеля[149]. А на возвышенностях тропической Новой Гвинеи в период между 7000 и 4000 лет назад стали выращивать другие крахмалистые клубни – ямс и таро[150][151].

Выходит, примерно к 5000 году до н. э. человечество научилось выращивать самые разные виды съедобных растений в самых разных климатических зонах и на самых разных ландшафтах – от речных пойм Месопотамии до плоскогорий Перуанских Анд и тропиков Африки и Новой Гвинеи[152]. Главнейшее место среди окультуренных растений занимают злаки. Зерновые – пшеница, рис, маис, а также просо, ячмень, сорго, овес и рожь – кормили человеческую цивилизацию на протяжении тысячелетий. А три важнейшие сельскохозяйственные культуры, распространившиеся практически по всему земному шару, – это пшеница, зародившаяся в странах Плодородного полумесяца, рис из Китая и маис из Мезоамерики[153]. Сегодня эти три зерновые культуры обеспечивают примерно половину энергетического потребления человека во всем мире.

Все злаки – это разновидности травы. Как ни поразительно, мы мало чем отличаемся от коров, овец и коз, которых отправляем на пастбища: человечество тоже кормится травой.

Многие травы – это стойкие виды растений, способные колонизировать землю после того, как на ней из-за изменения климата высох лес, а также после пожаров и других катастроф, постигших установившиеся экосистемы. Стратегия выживания травы – расти как можно быстрее и вкладывать основную часть энергии, полученной от солнца, в семена, а не наращивать стволы, подобно деревьям. Именно эти черты сделали травы особенно удобными для культивации. Это и стало фундаментальной экологической причиной, по которой так многие из нас едят на завтрак ломтик поджаренного хлеба или миску хлопьев: пшеничный хлеб, кукурузные хлопья, воздушный рис и овсянка – все это делают из быстрорастущих видов трав (и это, естественно, далеко не полный перечень блюд, основой которых служат злаки).

Но чтобы воспользоваться травянистыми злаками, нам пришлось решить одну биологическую задачу. В отличие от коровы, у нас нет четырех отделов желудка, которые позволили бы нам переварить грубую растительную клетчатку и извлечь из нее питательные вещества. Поэтому мы выбирали виды растений, которые производят энергетический концентрат в виде зерна, то есть, со строго ботанической точки зрения, плода, – и применили для решения задачи не желудок, а мозг. Жернова, при помощи которых мы перетираем зерно в муку (и все механизмы, позволяющие их вращать, которые мы изобрели на протяжении истории, вроде водяной и ветряной мельницы), это технологическое обобщение наших коренных зубов.

Происхождение культурных растений

Изображение создано автором этой книги в программе Mathematica 11.0 на основании данных из Diamond (2003), Price (2009), Fuller (2014), Larson (2014).

А печь, в которой мы печем хлеб из этой муки, и горшок, в котором мы варим рис и овощи, подобны внешней системе предварительного пищеварения. Мы применили силы, производящие химические преобразования – тепло и горение, – чтобы расщепить сложные растительные соединения и сделать питательные вещества усвояемыми для нас.

Точка невозврата

Развитие земледелия обеспечило большие преимущества обществам, которые переняли эту практику, несмотря на то что обработка земли и удобрение посевов стоили постоянных трудов. Численность оседлых племен росла гораздо быстрее, чем у собирателей-охотников. Детей не нужно было носить с собой на далекие расстояния, младенцев можно было значительно раньше отлучать от груди (и переводить на питание молотыми злаками), а следовательно, женщины могли чаще рожать. А в сельскохозяйственных общинах выгодно иметь много детей, поскольку они помогают ухаживать за посевами и скотом, присматривают за младшими и готовят пищу дома. Земледельцы порождали новых земледельцев весьма производительно[154].

Культивированный участок плодородной земли даже при примитивных методах земледелия дает людям в десять раз больше пищи, чем при собирательстве и охоте[155]. Однако земледелие – еще и западня. Если общество переходит на земледелие и его численность растет, вернуться к простому образу жизни уже не получится: большая популяция полностью зависит от земледелия, иначе пищи не хватит на всех. Возврат к прошлому невозможен. Есть и другие последствия. Плотные оседлые популяции, кормящиеся земледелием, вскоре создают жесткие социальные структуры, что приводит к уменьшению равенства и более сильному расслоению общества на богатых и бедных и свободных и несвободных по сравнению с охотниками-собирателями[156].

Когда земледельцы в VI тысячелетии до н. э. впервые спустились с холмов современной Турции на равнины Месопотамии и принесли с собой свои окультуренные злаки, Земля входила в самую теплую и влажную фазу циклов Миланковича. Болотистые земли Нижней Месопотамии были невероятно плодородными, их толстый аллювиальный слой состоял из выветренной почвы с южных возвышенностей, которую принесли реки в виде осадков по пути в Персидский залив (как мы видели в главе 1, Месопотамия расположена вдоль тектонической синклинальной складки). Продуктивное земледелие подпитывало рост популяции, однако к 3800 году до н. э. снова наступило похолодание, а дожди стали не такими предсказуемыми: плодородная земля между двумя реками начала высыхать. В ответ земледельцы из деревень собрали все ресурсы и живую силу и объединились в более крупные поселения, позволявшие строить и налаживать более разветвленные системы ирригации[157]. Строительство и поддержание этих каналов в рабочем состоянии как для сельского хозяйства, так и для транспортного сообщения требовали создания централизованного управления и все более сложных систем социальной организации и, кроме прочего, укрепляли подобные общественные институты[158]. Вот почему именно в Месопотамии земледелие породило первое урбанизированное общество на планете. К 3000 году до н. э. было основано более десятка крупных городов[159], и их названия живы в нашей культурной памяти и сегодня: Эриду, Урук, Ниппур, Киш, Ниневия, а затем и Вавилон. Земля между двумя реками стала землей городов, которую ее жители называли Шумер[160]. К 2000 году до н. э. 90 % населения Шумера жило в городах[161].

Месопотамия лежит в тектонической синклинальной складке, сформировавшейся вдоль горной цепи Загрос

Изображение создано автором этой книги в программе Mathematica 11.0 на основании данных о реках с сайта Natural Earth (www.naturalearthdata.com).

Результатом перемены климата считают и возникновение цивилизации в Древнем Египте. Во время предыдущего межледникового периода климат Северной Африки был значительно влажнее, там было множество крупных озер и протекали всевозможные разветвленные речные системы, отчего Сахара была зеленой от трав и лесов[162]. Здесь странствовали различные племена, охотились в лесах и саванне, ловили рыбу в реках и озерах. Сегодня от этого пиршества природы остались лишь наскальные росписи, оставленные охотниками: на них изображены слоны, крокодилы, газели и страусы[163].

Однако такой климатический оптимум сохранялся недолго. Когда Месопотамия начала высыхать, из Северной Африки ушли муссоны. Оставшиеся поверхностные водохранилища в Сахаре скоро исчезли, и к концу IV тысячелетия до н. э. эта область быстро стала засушивой[164]. Жившие здесь люди видели, что условия портятся и Сахара постепенно превращается в нынешнюю суперпустыню. Поначалу они выживали в оставшихся оазисах, однако по мере усиления засушливости оставили эти мертвые земли и отступили в долину Нила. Египет унаследовал растения и животных, одомашненных на Ближнем Востоке, когда сначала в дельте, а потом и вдоль Верхнего Нила начиная с 4000 года до н. э. стали возникать земледельческие деревни. Около 3150 года до н. э., когда Сахара высохла окончательно, эта область объединилась под властью династий фараонов[165]. Следовательно, процесс повышения плотности населения, социального расслоения и усиления государства, которым было отмечено зарождение египетской цивилизации, запустили беженцы из опустыненной Сахары, которые хлынули в узкую долину Нила, спасаясь от перемены климата[166].

[130] McBrearty (2000); Sterelny (2011).

[131] Ruddiman (2016), p. 63.

[132] McNeill (2012); Lenton (2013), p. 369.

[133] White (2012); Balter (2010).

[134] Morton (2016), p. 226.

[135] Richerson (2001).

[136] Hodell (1995); Mayewski (2004). См. также более общие рассуждения в Diamond (2011) (Даймонд, 2016); Cowie (2012); Brooke (2014).

[137] Более того, нельзя исключать, что были и более ранние попытки осесть и возделывать землю, которые заглохли, не оставив археологических свидетельств, – фальстарты цивилизаций. В частности, если какие-то поселения существовали в ледниковый период на прибрежных равнинах, их навсегда скрыли от нас океанские волны, когда уровень моря снова повысился (McNeill (2012)).

[138] Petit (1999); Wright (2006), p. 50.

[139] Sage (1995); Richerson (2001); Morton (2016), p. 229.

[140] Kilian (2010).

[141] Lenton (2013), p. 369.

[142] Ruddiman (2016), p. 71.

[143] McNeill (2004), p. 33.

[144] Ruddiman (2016), p. 70.

[145] McNeill (2004), p. 32.

[146] Londo (2006); Ruddiman (2016), p. 70.

[147] Kimber (2000).

[148] Larson (2014).

[149] Ibid.

[150] Ibid. Общие сведения о месте и времени окультуривания растений см. Diamond (2003); Fuller (2014); Larson (2014).

[151] Любопытно, что некоторые растения, которые мы окультурили, вымерли бы, если бы их не сохранили люди. Например, плоды древних предков тыквенных – кабачков, тыкв, горлянок и цукини – отличаются отвратительным горьким вкусом и жесткой кожурой. Их размножение зависело от крупных животных вроде мамонтов и мастодонтов, которые топтали плоды и рассеивали заключенные в них семена. Поэтому, когда подобные исполины вымерли, дни этих растений оказались сочтены. Однако примерно 10 000 лет назад они оказались избавлены от дамоклова меча, поскольку сформировали симбиотическое партнерство с новым видом животных – людьми. Мы одомашнили эти растения, снабдили их новой искусственно поддерживаемой средой обитания на своих плантациях и подвергали их селекции на протяжении поколений, в результате чего они стали вкуснее и крупнее, а их кожура – тоньше. Размножение авокадо и какао также, как полагают ученые, первоначально зависело от недавно вымерших крупных животных, так что люди спасли и эти исчезавшие виды-призраки – одомашнили их и взяли на себя роль распространителей их семян (Janzen (1982); Guimaraes (2008); Yong (2015).).

[152] Larson (2014).

[153] Thompson (2010), p. 27; McNeill (2012).

[154] Lieberman (2014), p. 188 (Либерман, 2018); Marr (2013), Kindle location 563.

[155] Marr (2013), Kindle location 563.

[156] Lenton (2013), p. 368.

[157] Brooks (2006); Morris (2011), Kindle location 2867 (Моррис, 2016).

[158] Reader (2005), p. 27.

[159] McNeill (2004), p. 43.

[160] Reader (2005), p. 25.

[161] Шумерские города, питавшиеся с плодородных аллювиальных почв, кроме того, по большей части строились из речного ила, которого было вдоволь прямо под ногами, как мы увидим в главе 5.

[162] Stager (2012), Kindle location 3153.

[163] Brooks (2005).

[164] Brooks (2006); de Blij (2011), p. 142; Nicoll (2013).

[165] Allen (1997); Morris (2011), Kindle location 2945 (Моррис, 2016); White (2012); Nicoll (2013).

[166] Brooks (2006); White (2012).