Коля как воды в рот набрал.
— После скажет, — говорит дядя Степан. — Поест и скажет. На пустой желудок не очень-то помнишь свое имя.
А Коле не до смеха: он ест пироги с творогом и творог с молоком.
Не отстает от Коли и Женя. Правда, парное молоко не очень по вкусу Жене.
Как бы между прочим Антон Васильевич объясняет:
— В парном молоке абсолютно все витамины.
Не поднимая головы от пирога, Коля сообщает:
— Молоко дает наша Лыска. Я пасу Лыску на Стрелице.
— Сама увидишь, как Лыска дает молоко. И подоишь. Лыска смирная… Хочешь? — говорит Варвара Гавриловна.
— Хочу.
Женя отвечает, думая о Лыске, а Варвара Гавриловна спрашивает о пирогах. И когда девочка произносит: «Хочу» — Варвара Гавриловна кладет Жене на тарелку два пирога с творогом.
Перед тем как бежать на улицу, Женя заходит в комнату за мячом.
поет по радио Ленский из оперы Чайковского «Евгений Онегин».
Женя любит Пушкина. На школьных утренниках читала его стихи:
Женя знает, что такое «денница»: утренняя заря, вот что такое денница. Сейчас так не говорят, а Пушкин говорил.
Сегодня была настоящая пушкинская денница.
И куда запропастился мяч?
Заговорил репродуктор:
«Внимание! Внимание! Говорит радиоузел Синего Колодца!
Передаем объявления… Сегодня во Дворце культуры будет показан новый художественный фильм «Двенадцать стульев»… Повторяю…»
В Синем Колодце радиоузел. Синий, как синька, как небо, как глаза Ленки Овчинниковой, колодец… В колодце прозрачная, вкусная, синяя вода…
Женя пишет письмо маме…
«Здравствуй, мамочка!
Мы смотрели с папой восход солнца, и овес усатый, словно кошка, и цветущее картофельное поле. Все это я видела и раньше. А вот как доят корову, никогда не видала. Корову зовут Лыска. У нее на лбу круглое белое пятно… А вся Лыска черная.
Лыска спокойно жевала, а Варвара Гавриловна доила Лыску. Попробовала и я.
Лыска пошевелила ушами и вытаращилась на меня.
— Ты ее щекочешь, — объяснила Варвара Гавриловна, — и Лыске смешно. А когда смешно, не очень-то захочешь доиться. Дои ровнее.
Начала доить ровнее. Лыска ни с того ни с сего шагнула в сторону, опрокинула подойник и замычала. Она так смеется.
— Не тушуйся, — сказала Варвара Гавриловна, — научишься. Не сразу Москва строилась.
Парное молоко уходило в землю вместе со всеми витаминами, и мне было жаль полезных витаминов…»