Ой, как нехорошо получилось, Вихрь у нас, оказывается, самый сильный маг и принял все на свой счет. Только он терпеть меня не может, я же чувствую его неприязнь. Чем я ему так насолила? Что на свидание в парк не пошла? Разве за это ненавидят? Хотя… кто их разберет, этих мужиков, они другие, нам не понять.
– Если вы заняты, остается дель Грава, – попыталась я увильнуть.
– Нет, – отрезал Вихрь. – Вы выбрали меня.
Больше споров не было, прозвучал резкий сигнал сворачивать лагерь и все разбежались седлать лошадей. После дневного марша верхом на лошади (карета-то сгорела), у меня тряслись руки и разъезжались ноги, а попа была отбита, по ощущениям, до печенки. Вихрь завалился в мою палатку со своим вещевым мешком, по-хозяйски уселся на подстилку и, сопя, стал расстегивать мундир.
У входа кто-то деликатно закашлял, и я поспешила наружу. За мной тут же устремился Вихрь и задышал мне в шею. У полога мялся лекарь.
– Тут такое дело, Ваше величество, – начал он, сминая в руках шапочку. – Не могли бы вы навестить раненых? Знаете, я весьма удивлен. Ведь многие были очень тяжелыми, а после вашей помощи решительно все пошли на поправку. Я всех уже перевязал, и лекарства дал, целительские плетения наложил, вам бы только рядом побыть, а? Потрогать, подержать руку у больного места?
– Думаете, поможет? – я готова была согласиться на что угодно, лишь бы не оставаться с Вихрем наедине. Но он уже стоял за моим плечом.
– В ваших руках поразительная сила, хотя вы, очевидно, не обладаете целительскими способностями, в вас нет даже искры дара, – продолжал удивляться лекарь, пока мы шли по лагерю. Я была удивлена не меньше. Одно дело – своему ребенку подуть на разбитую коленку и полечить поцелуем, а посторонние раненые – совсем другое дело.
– Еще бы, уж я-то знаю, – сказал вдруг тихо Вихрь.
Я недоуменно на него покосилась, но вскоре отвлеклась на раненых. А когда я всех обошла, чувствовала себя такой измученной, что рухнула на подстилку и не проснулась бы, даже если бы рядом захрапел носорог. Может быть, Вихрь и не ночевал со мной, утром его, во всяком случае, в палатке не обнаружилось. Я с ужасом подумала о целом дне верхом, когда в палатку змеей влезла Сабина. Ее обритая голова была обвязана ярким шелковым платком, но на лице играла прежняя самодовольная улыбка.
– Что, не смогла удержать Вихря? – ехидно спросила она.
А я разве пыталась? Я удивленно посмотрела на магичку.
– Чуть свет вылетел из твоей палатки, как ошпаренный! – торжествовала она. – Значит, ты и в постели полный ноль! Не умеешь угодить мужчине! А разговоров-то сколько было! Ему даже завидовали! А оказалось, ты ни на что не способна.
– Еще храплю и громко пускаю ветры, – согласилась я. – Куда мне до твоих талантов!
Весь день Сабина зорко следила за мной, а ночью на привале снова появился мрачный Вихрь. Лег, отвернулся, но я отчего-то была уверена, что он не спит. Долго так будет продолжаться, когда мы уже достигнем столицы? Вроде бы и соратники, а так напрягают морально, что их общество становится откровенно неприятным.
Глава 16
По иронии судьбы наш отряд разместился в Верхних Лужках, частично – в Нижних Лужках. Крестьяне – основательные люди и хода полевых работ из-за мятежа не нарушали, а ребятишки крутились – им хотелось увидеть королеву. Сабина красовалась в ярком шарфе, в новой куртке, она привлекала всеобщее внимание. Восторженные шепотки: «Королева, это королева» она не собиралась опровергать, ей эта роль очень нравилась. Мое неловкое сползание с коня никто не заметил, равно как и меня, в скромном помятом платье болотного цвета. Больше всего на свете мне хотелось бежать на хутор лэра Грудиса, чтоб обнять сына. Ну, само собой, и баньку бы мне организовала проворная Марта, и сало копченое достали из погреба. Пришлось делать над собой невероятное усилие, чтоб оставаться в доме старосты, где нас разместили. Нам с Сабиной выделили общую спальню, к моему огорчению.
– Ну, и куда ты смотришь? – язвительно спросила Сабина, видя, как я прислонилась к окну. Я смотрела за реку, где за деревьями виднелась высокая крыша дома лэра Грудиса. – Высматриваешь Венделина? Ты ему не нужна, поверь.
– Мне нет дела до лэрда Венделина. Как ты можешь после того, что он с тобой сделал? Ты перед ним ужом вилась всю дорогу, а он даже не оценил твоих услуг.
– А еще говорили, что королева знает толк в удовольствиях! – Сабина рассмеялась. – Венди обожает меня прилюдно наказывать, это давно уже стало традицией. Порка невероятно обостряет чувственность. Если ты думаешь, что я унижена или оскорблена – ничуть! На меня все смотрят в такие моменты, и меня все без исключения хотят. Их глаза горят похотью, а руки лезут к ширинке. Иногда Венди позволяет участвовать и другим, тогда меня берут двое, трое мужчин одновременно. После него, конечно. О, сколько страсти тогда я получаю! Могу вертеть ими, как хочу! А волосы – ерунда, вырастут за пару дней от магического эликсира. Сегодня, надеюсь, ты не будешь возражать, если мы с Вихрем ночью займемся чем-нибудь более приятным, чем сон? Он же придет тебя охранять? – Сабина снова нарочито облизала губы, а меня передернуло от отвращения.
– С какой стати здесь? Идите на сеновал, там и развлекайтесь!
– Тут широкая кровать. Мне, в общем, не жалко, если и ты присоединишься. Думаю, Вихрь возражать не станет, – Сабина еще раз вульгарно облизнула губы. – Только особого внимания не жди. Он будет занят мной.
– Тогда я попрошу выделить мне отдельную комнату или хотя бы кровать, – поморщилась я. И как мужчины ведутся на такие дешевые примитивные приемы? Все эти взгляды, придыхания, облизывания губ, высовывание языка? Неужели не видят этой фальши, дрянного актерства? Но ведь ведутся!
– Пора прекращать изображать из себя недотрогу! – разозлилась вдруг Сабина. – Венди мне рассказал, что ты тоже девочка не промах! У тебя даже был собственный постельный раб! И как часто ты его секла? А чем насиловала? Как часто? Каждый день? Пригласим несколько красавчиков, хочешь, пойдем, выберем на твой вкус прямо сейчас? Может, обменяемся опытом?
– Занимайся, чем хочешь, но без меня! – я резко отвернулась, уже смотреть не могла на эту похотливую магичку, нагло лезущую грязными руками в мои светлые воспоминания.
– Твой офицерик – совсем неинтересный мужчина! – выпалила Сабина, недовольная моей реакцией. – Я попробовала его. Неплох, но бывают и получше!
Сабина посмотрела на меня с нескрываемым торжеством. Я пожала плечами. Глупо винить голодного мужчину за то, что он отведал щедро предложенного угощения. Но для меня он был почти уже женихом Гертруды и я не сдержалась:
– Теперь я понимаю твою роль в походе! Ты с огоньком работаешь за целый армейский бордель, никому не отказывая и никого не пропуская. Потрясена твоим трудолюбием!
Сабина злобно что-то прошипела и выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью. Из окна я увидела, как она подошла к группе воинов, и они тут же устремились на сеновал, откуда раздались через некоторое время громкие стоны и вскрики удовольствия.
Вихрь не пришел ночевать, и было как-то неприятно сознавать, что он тоже участвовал в ночной оргии, устроенной Сабиной. Впрочем, какое мне до них дело?