Андрей, чтобы не привлекать внимания, осторожно развернулся и вышел из кабинета.
При выходе из здания в кармане мужчины прозвенела короткая мелодия, информирующая о поступившей эсэмэске. Достав телефон, молодой отец прочитал сообщение о зачислении пенсии ребенку и направился в банк через дорогу от администрации.
«Тринадцать, грёбанных, тысяч. Такими деньжищами никогда не вылечить Ксюшу! Где взять нужную сумму? Подскажи мне, Боже. За что все это? Как же я устал…»
Убирая деньги в карман, Андрей задел висевший на поясе складной нож. Ещё с армейских времен у него вошло в привычку носить его с собой. Тот с металлическим лязгом упал на пол. Мужчина поднял холодное оружие с пола и достал клинок из рукояти. Смотря на серебристое лезвие, он представил, как вонзает блестящий металл себе в сердце. Телефонный звонок заставил Калинина отвлечься от страшной идеи.
– Слушаю, Лёха.
– Андрюх, я только что говорил с главврачом насчет твоих проблем в ОМС. Ты прости, но добиться ничего не смог. Сложилось впечатление, что он с ними заодно. И мало того, этот урод потребовал освободить палату до конца недели.
После этой фразы разум Андрея отключился. Что дальше говорил Алексей, он не слышал. Скулы на лице зашевелились, глаза наполнились кровью. Мышцы напряглись. Калинин сильно сжал нож в руке. Ему захотелось все вокруг крушить и ломать, вопить, что есть мочи.
Совершенно случайно в поле зрения попал человек в форме. Это был работник инкассации. Мужчина направлялся к выходу из банка с большой сумкой. Взгляд Андрея остановился на ней.
В сию секунду, потеряв разум и не думая ни о каких последствиях, отец больной девочки быстрым шагом направился к мужчине в форме. Подойдя к нему с тыла, Калинин вонзил нож в спину.
Инкассатор вскрикнул и изогнулся от боли. Пальцы разжались и сумка свалилась на пол. Андрей схватил ее и, выбежав из здания, помчался прочь, сам не осознавая куда.
Ни один звук, ни один крик не доходил до его ушей. В голове стоял гул от помутневшего разума. Но один звук он все же услышал…
Водитель машины инкассации, увидев, что произошло с напарником, выскочил из-за руля, вскинул пистолет и произвел выстрел в сторону беглеца.
Отец маленькой больной девочки упал на мокрый тротуар. Выронил сумку из рук и остановил неподвижный взгляд на ней.
«Вот и всё. Что ж я, дурак, натворил?! С кем теперь останется моя единственная и любимая доченька? Кто о ней позаботится? Кроме меня у нее нет никого. Теперь и меня нет! Прости! Прости, моя миленькая! Я всё испортил!»
Слеза скатилась по щеке Андрея и, упав, слилась с мокрым асфальтом. Неподвижный взгляд остановился на инкассаторском мешке.
Глава 5.
В воздухе расплылся запах раскаленного металла. Защекотало в носу.
Андрей открыл глаза и нахмурился. Над ним плыла алая дымка, а вместо небес расстелилась черная бездна. Звезды пропали, словно тьма проглотила остатки вселенной и захватила власть в этом странном, неуютном пространстве.
Мужчина резко сел, отчего закружилась голова. Мысли путались. Последнее воспоминание, промелькнувшее в сознании – яркая вспышка и испуганные глаза человека в темно-синей форме с пистолетом в руках. Звон металла об асфальт.
«Какого черта? Где я?»
Растерянный Андрей обвел взглядом окружающий пейзаж и обомлел. Вокруг него лежали куски ржавого металла: остовы машин, каркасы зданий, детали непонятной техники. Чуть дальше, за ними высились буро-оранжевые скалы, пики которых по мере отдаления становились выше и острее. У горизонта безжизненные утесы достигали гигантских размеров и, казалось, задевали вершинами черную простыню небосклона. Единственным источником света в безжизненном мире был кроваво- красный туман, медленно плывущий в паре метров от земли.
Молодой человек, пошатываясь, встал. Ни единый шорох: ни крик птиц, ни вой зверья – не нарушил тишину. Окружающая обстановка давила пустотой и безучастностью. Оставаться здесь ему совсем не хотелось.
Андрей побрел в сторону ближайшего проржавевшего автомобиля. Может, в кабине он найдет что-то знакомое и определит, где находится и куда двигаться?
С трудом открыв искореженную дверь, мужчина заглянул в салон. На полу валялись старые фотографии семейной пары лет шестидесяти, полупустая бутылка колы и разбитый стеклянный шприц, которым пользовались в середине двадцатого века.
Взяв бутылку, Андрей еще раз посмотрел на фото. Перед ним, с усталой улыбкой на губах, стоял пожилой мужчина: то ли охранник, то ли иностранный полицейский. На оборотной стороне карточки карандашом было нацарапано: «Запомни: инсулин, 50 мл. подкожно. Люблю тебя».
«Значит, диабет. Уколы»,– мелькнуло в голове неумелого детектива.
Тяжелая болезнь с уколами, системами и клиниками, со скоростью света сменяющими друг друга, как знакомо. Но почему? Он, судя по всему, здоров и полон сил.
Андрей попытался вспомнить. Голова разболелась с новой силой?. Картина бледного ребенка с каплями слез на изнуренном личике всплыла в памяти. Дочь! У него есть дочь! Она больна!
Неожиданное открытие заставило сердце ускорить ритм, отчего щеки запылали, а ладони неприятно взмокли.
– Значит, диабет,– кто-то шепотом озвучил мысль Андрея.