Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Несмотря на возраст, как и во времена своей юности, он по-прежнему обладал невероятной харизмой. И был уверен, что способен пленить и очаровать любую женщину. Как вы уже знаете, будучи верным своему стилю «ковать железо, пока оно горячо», после первого же совместно проведенного вечера Даррелл написал Ли письмо с явственным предложением любовной связи. Но она, невзирая на то, что ДМД был ее кумиром, в этом ему отказала. Мол, уважать уважаю, перед талантом преклоняюсь, но не люблю. Первый наскок не удался, и предложенная ей должность любовницы-зоологини при джентльмене-руководителе многих экологических проектов осталась вакантной.

Но у Джеральда уже был опыт длительной осады (кого интересуют ее детали, то их двухгодичная переписка со всеми подробностями приведена в книге Боттинга). И, конечно, Ли было чрезвычайно трудно противостоять такому мастеру эпистолярного жанра, как Даррелл. Мало-помалу он опутывал ее своими словесными паутинками. Заметьте, опять та же продолжительность – два года сложных уговоров и поисков подхода, но на этот раз не к девчонке, а к серьезной и знающей, чего она хочет, женщине. Очень помогало то, что она была коллегой по работе, любящей животных и уже стажировавшейся именно на Мадагаскаре.

«Внезапно я понял, – писал Джеральд – что у меня есть неиспользованная козырная карта – мой зоопарк. Я решил заманить ее на Джерси, чтобы показать и его и свой одинокий дом. Но как это сделать, чтобы не вызвать у нее подозрений? Мне пришла в голову блестящая идея, и я тут же ей позвонил».

В этом разговоре Джеральд предложил Ли поработать в Джерсийском Фонде. Приплел недавно умершую благотворительницу, которая якобы оставила деньги как раз по теме, которой занималась Ли. И открывшиеся в связи с этим новые возможности и т. д.

Позже, когда она прилетела, чтобы осмотреть зоопарк, ДМД пустил в ход и тяжелую артиллерию. Ведерко с шампанским в аэропорту, собственноручно приготовленные блюда у него дома, вечерние беседы…

(Одна маленькая, но неожиданная для меня подробность: даже и в этот двухгодичный период осады Ли, вроде бы охваченный истинной любовью, он остался верен себе и параллельно успел сделать предложение очередной своей подружке, которая была еще моложе американки – 23-летней! Но та, к его и нашему счастью, отказала.)

А вот Ли после торжественного и детального осмотра зоопарка на Джерси и официального приглашения на почетную и высокооплачиваемую должность в Фонде (одновременно с предложением руки и сердца) согласилась. Козырная карта сработала.

Брак на небесах

В 1979 г., сразу после завершения бракоразводного процесса с Джеки, в Мемфисе состоялась их свадьба. В отличие от первого раза, к этому мероприятию ДМД подошел очень серьезно, с продумыванием всех деталей торжественной церемонии. Шикарный банкет с родителями, близкими и друзьями семьи. Специальные костюмы у жениха и невесты. Прогулка на старинном пароходе по Миссисипи. Для него брак с Ли был чрезвычайно важен. Он означал не просто перемены в жизни, а попытку ее судьбоносного перелома.

Его близкие сотрудники, друзья, хорошо его знавшие в разные моменты жизни, наблюдая даже первые шаги их супружества, в положительном итоге этой перемены уже не сомневались.

«Ли, вне всякого сомнения, стала спасительницей Джерри. Я думаю, если бы не она, он бы умер гораздо раньше, идя к кончине быстрым шагом. Если бы не этот брак, его оставшаяся жизнь превратилась бы в медленное самоубийство. Но теперь он мечтал только о жизни – о жизни с Ли», – утверждает один.

Ему вторит второй: «Джеральду опять крупно повезло, когда он нашел Ли. Она стала его спасением, оказав огромное и благотворное влияние на его жизнь. Благодаря ей он прожил на десять лет больше, став при этом апофеозом ее жизни».

Послушаем и третьего (тут прямо идиллия): «И он был неотделим от нее, и она не покидала его ни на минуту. Несмотря на разницу в возрасте и различия культур, это реально был брак, заключенный на небесах». Круг замкнулся.

А теперь попробуем взглянуть на это событие со стороны Ли. Она всегда была серьезной девушкой с серьезными намерениями. С полной ответственностью училась и собирала данные для диссертации далеко не в комнатных условиях. Два года после знакомства со знаменитостью сомневалась и всесторонне взвешивала его предложения. Наконец, все обдумала и решила согласиться с холодной головой, отлично представляя, на что подписывается. С точки зрения карьеры ей несомненно повезло – она встретила нужного мужчину в нужный момент своей жизни.

Естественно, что их жизнь после свадьбы изменилась, хотя для каждого из них по-разному. ДМД уже имел большой супружеский опыт и прекрасно представлял, что можно ожидать. Но он был ведущим в этой паре, определяя алгоритмы их совместного бытия. Для Ли все было много сложнее: потребовалось переехать с американского Юга на английский остров, сменить зоологический факультет на зоопарк, карьеру на реальную работу, безвестность на громкую известность, спокойную, размеренную жизнь на бурную кочевую. И я вообще не касаюсь их разниц в характерах, возрасте, привычках. Скепсиса у некоторых наблюдательниц в начале отношений хватало – как такая молодая и красивая женщина уживется с этим грузным мужчиной, который уже перешагнул за пятьдесят? Приспосабливаться то в большей степени придется ей! А некоторые привычки Джеральда, ни за что не хотевшего их менять, были далеко не подарок.

Треть года они разъезжали по всему миру, собирая деньга для Фонда, читая лекции и покупая животных, вторую треть они проводили на юге Франции, а последнюю – в Джерсейском зоопарке. И нигде ДМД не изменял своим сложившимся правилам – просыпался с банкой пива и засыпал с бокалом бренди. Никаких возражений он не принимал:

– Мой доктор говорит, что проблем нет, добавляя, что я не заслужил такого замечательного сердца, печени и состояния здоровья, – постоянно повторял он. (Что еще, совершенно противоположное, говорил его доктор, я напишу позднее со своими комментариями). Ли пришлось с этим смириться. Но другого Даррелла она вообще не знала, может, именно это упростило ситуацию?

Джеральд очень гордился своей молодой женой (и красотой, и умом, и профессиональной подготовкой) и не переставал удивляться своему счастью. Хотя он редко судил людей по ученым степеням (это было его больное место в течение всей жизни), для Ли он сделал исключение. И очень высоко оценивал ее диссертационную работу: так, словно это была его собственная, постоянно поддерживал и помогал ей во всех научных аспектах.

В одном отношении Ли оказалась близка к совершенству. Никаких поводов к ревности. И это было очень правильно, так как женившись на столь молодой женщине, Джеральд реально терзался сомнениями, насколько долго его хватит. Особенно они усиливались, когда он видел ее в обществе молодых мужчин, например, в процессе съемок их же документальных фильмов. Несколько раз эти сомнения выливались во вспышки неконтролируемой ярости и ревности. Потом успокаивался и даже иногда извинялся. И постоянно повторял ей свои мантры о любви и преданности.

Его квартира в поместье Огр претерпела серьезные изменения после того, как в нее въехала новая хозяйка. Сломали стену, разделявшую две небольшие комнаты, и получилась просторная, светлая гостиная, украшенная коврами. Вклад Джеральда в обстановку квартиры ограничился его книгами, которые занимали две стены в гостиной. Здесь же Ли поместила коллекцию скульптур, посвященную животным. Эти статуэтки были привезены из самых разных стран и изготовлены практически изо всех известных человеку материалов – от глины и дерева до стекла и железа.

Но стиль жизни оставался почти прежним. В гостиной Джеральд постоянно принимал журналистов, зоологов, директоров зоопарков, биологов, специалистов по охране окружающей среды, архитекторов, издателей. Дом Дарреллов остался открытым. Вечером он перебирался на кухню, где встречался с сотрудниками зоопарка за рюмкой-другой после завершения их рабочего дня. И запросто мог засиживаться с друзьями за столом далеко за полночь.

Когда он был на Джерси, то писал за кухонным столом, иногда и по ночам. Привык, хотя большую часть своих книг Джеральд создавал во Франции.

Ли приходилось не только привыкать к семейной жизни в столь необычной обстановке. Она должна была приспособиться к необычной натуре своего мужа. Веселый, темпераментный, легко идущий на контакт Даррелл был мечтой любого журналиста. Но было бы ошибкой считать, что это и есть его подлинное лицо. Он был чувствительным, весьма вспыльчивым, непредсказуемым человеком, чья любовь к миру носила отнюдь не биологический характер. Мягко говоря, он не слишком любил человечество.

По мнению уважаемого биографа Боттинга (с которым я на этот раз совсем не согласен), его ответы на некую достаточно стандартную анкету дают ключ не только к пониманию его собственной натуры, но и причин, по которым он стал именно таким человеком. Я их прочитал и никакой логической связи не нашел.

Так, любимым животным (по своей женственности) у Даррелла была самка жирафа: «Она так грациозна, у нее такие большие, блестящие глаза с длинными, густыми ресницами! Красивее животного не существует. Если в мире возможна реинкарнация (во что он очень хотел верить), то человеку не придется жаловаться, когда он вернется на эту землю в виде самца жирафа».

Любимым ядовитым животным стала амазонская древесная лягушка (я со своим обожанием древесниц прямо как будто у него позаимствовал это пристрастие).

И т. д. – продолжались ответы на трафаретные вопросы журналистов, вплоть до любимой еды, которой оказалось копченое мясо северного оленя (явно в России попробовал под водку, это ж сколько ее надо было выпить, чтобы так это мясо расхваливать?)

Но как эти ответы раскрывают его натуру и, тем более, могут объяснить, почему он таким стал – я понять не могу. Мне тоже очень нравится грациозность жирафов, и самцов, и самок. (Да, нас много таких, и эти чувства восхищения отлично выразил Николай Гумилев. Какое описание! «Ему грациозная стройность и нега дана и шкуру его украшает волшебный узор, с которым равняться осмелится только луна. Дробясь и качаясь на влаге широких озер».)

Я готов часами наблюдать за квакшами, сам содержал некоторых. А когда в Коста-Рике в маленьком частном Зоо их посадили прямо мне на грудь и руки (в том числе, якобы, очень ядовитых) – просто закайфовал.

Насчет копченого мяса могу отметить следующее: ДМД надо было бы в Карабах съездить и попробовать копченое (вяленое) мясо дикого поросеночка, выросшего в местных лесах, или в грузинскую Рачу добраться – для того же самого (тамошние домашние свинушки, выросшие фактически на подножном корму, вкусом получаемых из них деликатесов от лесных фактически не отличаются и). А про совсем не зря раскрученный хамон из испанской Арасены вообще молчу. А настоящая бастурма? Мне кажется, что на фоне этих продуктов копченое мясо северных оленей просто отдыхает. И что теперь – с таким мнением я должен быть принципиально иным человеком, чем он? (Очень редкая, да и не существенная, моя придирка).