Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Мы встретились в Борнмуте, – вспоминала Джеки. – К этому моменту мне удалось успокоиться и взять себя в руки. Я была поражена тем, что и Джерри отлично владел собой. Я сказала ему, что не собираюсь возвращаться, но он опять не захотел принять мое решение. Просил не торопиться, подумать обо всем, рассказывал о возможных совместных поездках (в СССР, в том числе)».

Но ничего не подействовало. Через пару дней Джеки позвонила ему из офиса адвоката и сообщила, что окончательно решила уйти. Джеральд взорвался. На этот раз ему не удалось совладать с собой и он дал волю языку.

Впереди будут четыре года судебных ссор и горечи. Джеки хотела претендовать на половину всей собственности на Джерси. Грозила, что расскажет всем о его нервных срывах и беспробудном пьянстве. Это была настоящая бракоразводная битва. ДМД порой даже в ущерб собственным финансовым интересам стремился всеми способами защитить Фонд.

Наконец, все вопросы были решены, и британский суд весной 1979 г. развел супругов на основании «неразрешимых противоречий». Так как Джеральд не был резидентом Соединенного Королевства, Джеки не получила половину Фонда, на что она так рассчитывала, настаивая на том, что без нее Джеральд ничего не добился бы. Но тщетно. Но одновременно судьи постановили, что Джеральд должен ей выплачивать регулярно индексируемое содержание в размере 7000 фунтов стерлингов в год.

Все наконец-то окончилось, но ощущения у обоих были не из лучших. И Джеральд, и Джеки были разгневаны, чувствовали себя преданными и не хотели видеть друг друга. ДМД не представлял, что их жизнь может завершиться подобным образом и всю вину за это возлагал на свою бывшую жену, обвиняя ее в том, что она самым подлым образом его бросила. Когда он узнал, что должен будет еще и алименты платить, то просто вышел из себя. Да и сумма казалась ему несправедливо большой.

Но даже очень недовольная результатами решения суда и того, как тяжело протекал развод, Джеки все-таки нашла в себе силы после него написать следующее: «Да, ДМД был слабым человеком. Впрочем, как и большинство людей на планете. Но он очень любил природу и отдавал все силы для сохранения окружающей среды. Это великий человек нашего времени, его вклад в дело охраны природы только начинает получать признание».

И уже в последние дни его жизни добавила: «Я вспоминаю о том времени, что мы провели вместе с ним, с чувством благодарности и любви. Нам было хорошо вместе, особенно когда мы носились по джунглям, собирая животных для нашего зоопарка. Невозможно прожить с человеком двадцать шесть лет и не сохранить теплых воспоминаний о нем и обо всем том, что мы делали вместе. Мы вместе мечтали и вместе воплощали наши мечты в жизнь. Я люблю его и благословляю».

Пусть развод сначала казался Джеральду настоящим адом, но на самом деле семейным адом была их жизнь последние 10 лет. Их брак перестал быть полноценны давным-давно. А его полный разрыв пошел на пользу обоим.

Вторая семейная жизнь

Чудесная встреча на фоне профессиональных успехов

В последние годы перед разводом Джеральду пришлось нелегко. Его мир разбился на две части. С профессиональной и финансовой точки зрения все было просто отлично. Зоопарк и созданный им Фонд не имели проблем и становились все более известными. По всему миру уже насчитывалось более пятнадцати тысяч членов Фонда, двести тысяч человек ежегодно посещали зоопарк, в состав научных комитетов входили ученые с мировыми именами. Федерация зоопарков присудила Джеральду пять премий, и было за что. Ему удалось получить потомство от десятков животных, которым в естественных условиях грозило полное исчезновение.

Но вот в творческом плане, все было гораздо хуже. Оттого, что Джеральд был несчастен, его литературная деятельность пошла на спад. И качественно и количественно. Новые книги более не встречали такого восторженного приема, как прежде, тиражи падали. В 1975–1976 гг. его доход от их издательства составлял всего треть от за предыдущего. Писательская удача отвернулась от ДМД и, казалось, больше никогда к нему не вернется.

А депрессии, в которые он впадал периодически и все чаще, казалось, только и ждали очередного повода чтобы появиться. Способный заряжать тысячи людей своим энтузиазмом, он был слишком раним, слишком бурно переживал эмоциональные перепады. Сложные люди часто неустойчивы в психическом отношении, а Даррелл за последние годы испытал на себе много ударов судьбы. Казалось бы, уже все – конец близок и на этот раз тяжесть бытия вот-вот надломит свою очередную жертву. Оставшись один, чего он категорически терпеть не мог и не переносил вообще, в обществе временных подружек он начнет быстро спиваться, деградировать и саморазрушится.

Но тут случилось чудо – ничего подобного не произошло. Перешагнув пятидесятилетний рубеж своей жизни, изрядно разочаровавшись во всем, устав и подорвав здоровье, он вдруг открывает для себя новую любовь, а вместе с ней словно вновь окунается в юность (надо отметить честно, между окончательным расставанием с первой и обретения второй «настоящей любви» перерывчик получился небольшой. Что возможно его и спасло). И все увидели прежнего Даррелла, заряженного безумным количеством энергии, полным идей и сюжетов. Словно ему снова тридцать, он носится по экспедициям, без устали решает дела Фонда, заводит множество знакомств, путешествует по всему миру с лекциями и вновь работает, работает, работает. Этот период в его жизни будет длиться довольно долго, почти до начала обрушившихся на него болезней.

У окружающих возникает ощущение, что именно в этот момент он начал жить по-настоящему, безоглядно вышвырнув за борт весь груз прежних жизненных бед и разочарований. Пороху в пороховницах оказалась еще порядком. Третьей любовью его жизни стала Ли Макджордж, двадцати семи лет, профессиональный зоолог и большая любительница животных, с которой Даррелл мгновенно нашел общий язык. К тому моменту ему самому стукнуло пятьдесят два.

ДМД всегда считал себя счастливчиком. Конечно, в его жизни случались и падения, и трагедии. Особенно богатыми на всякие переживания выдались последние года. Он падал, но поднимался, хотя не всегда только благодаря собственным усилиям.

И вот в очередной раз (еще до развода) Даррелл колесил по Америке (по его собственному выражению, «со шляпой в протянутой руке»). Это занятие ему не нравилось, но только он со своими талантами оратора, агитатора и трибуна мог собрать необходимые средства для Фонда. Энергии на это тратилось безмерно и уставал он жутко. Чтобы хоть немножко сменить род деятельности в промежутке между выступлениями, ДМД хватается за неожиданное и незапланированное приглашение посетить Университет Дьюка и взглянуть на его знаменитую коллекцию мадагаскарских лемуров, а может и прикупить кого-то из них для своего Зоо.

Пригласила его вездесущая Марго Рокфеллер, так как (какое совпадение) ее дочь Кэролайн работает в этом университете. Три часа он слушал рассказы Кэролайн, переходя от клетки к клетке, и любовался великолепными животными. Лемурья тема должна была продолжаться до торжественного ужина, который профессора университета довольно неожиданно решили устроить в его честь. Обычно ученые его не очень-то и чествовали.

Потом Джеральд вспоминал, что так устал за день, что в ожидании ужина решил найти укромный уголок, куда можно забиться (естественно, с бутылкой виски в руках). И тут его взгляд упал на молодую женщину, сидевшую в сторонке на пуфике и державшую в руке бокал. Она показалась ему невероятно красивой. А главное – ни обручального кольца, ни спутника рядом. Его инстинкты мгновенно сработали! Джеральд представился, вспомнив, что это не чопорная Англия и обращение незнакомца не должно привести женщину в ужас.

– Привет, я Джеральд Даррелл.

– Я знаю, – ответила она. – Меня зовут Ли Макджордж. (Иногда ее фамилию пишут МакДжордж – чтобы подчеркнуть шотландские корни.)

Она оказалась тут потому, что в последний момент ей позвонил научный руководитель и спросил, не хочется ли ей поучаствовать во встрече с известным и модным писателем Дарреллом. А поскольку она (да еще и во время своей практики на Мадагаскаре) прочитала и очень заценила несколько его книг, то мгновенно изменила свои планы на вечер. Отложила встречу с молодым человеком и пришла поучаствовать в мероприятии. Очень уж хотелось хоть издалека, но посмотреть на английскую знаменитость, обожаемого писателя.

А тут вдруг личная встреча! Быстро выяснив, что Ли закончила зоологический факультет и два года провела на Мадагаскаре, изучая экологию и социальное поведение лемуров, а также звуковое общение малагасийских млекопитающих и птиц, ДМД просто обалдел. А когда узнал, что, вернувшись в университет, она работает на этом же факультете, а в свободное время обрабатывает полученные на Мадагаскаре результаты и пишет докторскую диссертацию, впал в состояние грогги. Да и Ли была недалека от этого. До сегодняшнего дня она никогда не встречалась со столь знаменитым человеком. Тем более, не беседовала в таком раскованном стиле.

– Он был совсем не похож на чопорного профессора, – вспоминала она. – Щеголевато одет, весел и энергичен. Развевающиеся белоснежные волосы и борода делали его похожим на актера. Его абсолютное обаяние действовало неотразимо. С первого же взгляда становилось ясно, что перед вами особенный человек. Вокруг было множество важных профессоров, но он отличался от всех: в нем была свежесть восприятия, интерес ко всем вокруг. И сразу же чувствовалось, что он англичанин. Я была просто счастлива встретиться со знаменитостью, которая каким-то чудом очутилась тут и захотела поговорить со мной. Ведь я была простой сотрудницей, которой посчастливилось заниматься чем-то, что пересекалось с его работой.

Как я уже отметил, когда Ли начала рассказывать ему про себя, Джеральд уставился на нее в изумлении:

– Общение животных всегда занимало меня больше всего. Да, она была удивительно красива, но красивая женщина, которая изучает поведение животных, для меня была почти что богиней!

– То, что он уделил мне столько внимания, поразило меня, – вспоминала Ли. – Я была польщена. Никто еще не разговаривал со мной таким образом. Я сразу же почувствовала, что Джеральд считает меня привлекательной, и это мне льстило. Я хочу сказать, что внимание парней так не действует. Но звездность Джеральда сначала затмила мне глаза, чтобы отреагировать как то по-женски на его ухаживания. И я не показывала виду, что чувствую. К тому же в тот момент у меня был приятель, к которому я относилась очень серьезно.

Целых два часа пятидесятидвухлетний англичанин и двадцатисемилетняя американка обсуждали вопросы общения животных и пытались сами воспроизвести все звуки. Когда все собрались в ресторан, Джеральд и Ли продолжили беседу уже в ее автомобиле. Их машина возглавила процессию, а за ней следовали автомобили профессоров и профессорских жен. Но Ли и Джеральд так увлеклись беседой, что утратили чувство реальности и времени и стали нарезать по городу круги. В результате в ресторан они подъехали только к десяти часам, а профессорская кавалькада все это время так и следовали за ними по городу. Но и там Джеральд и Ли все не могли остановиться и так и продолжили свое общение до двух часов ночи. Только после этого, фактически уже на рассвете она отвезла Даррелла в его отель.

На следующее утро ДМД решил удостовериться, не приснилось ли ему эта встреча? Не принял ли он вчера желаемое за действительность? Навел справки в университете, и когда ему охарактеризовали Ли Макджордж как самую одаренную студентку, занимающуюся вопросами общения животных, не тратя времени на размышления, тут же ей позвонил, чтобы поддержать знакомство и выразить благодарность за проведенный вечер. Сказал, что скоро уезжает, так что увидеться им еще в ближайшее время не удастся, но он обязательно вернется. И именно к ней.

И, поговорив по телефону, для себя решил, что его первое впечатление – «да это же почти богиня!» – оказалось верным.

Через несколько дней он написал Ли письмо – первое из очень многих.