Между Христом и Антихристом. «Поклонение волхвов» Иеронима Босха: читать начало книги онлайн

Рис. 52. В этой рукописи, созданной на рубеже XII–XIII вв., один из волхвов, пришедших к царю Ироду, изображен с темным лицом. Однако кожа на руке у него светлая. Видимо в какой-то момент эту миниатюру (и еще две других) скорректировали, превратив белого короля в «эфиопа».

Житие Христа. Англия, ок. 1190–1200 гг.

Los Angeles. The J. Paul Getty Museum. Ms. 101. Fol. 35v

Рис. 53. Арест Христа в Гефсиманском саду. Иудейские стражники с темной кожей, а Иуда Искариот, апостол-предатель, белокож, как Христос и праведные апостолы.

Хантингфилдская псалтирь. Оксфорд, ок. 1212–1220 гг.

New York. Morgan Library & Museum. Ms. M.43. Fol. 22v

Почему это стало возможным? Важно, что в XIV–XV вв. католический мир впервые вступил в контакт с чернокожими христианами – эфиопами. С XII в. на Западе бытовала легенда о могущественной и несметно богатой христианской державе, которой правит царь-священник Иоанн – это имя воспринималось как титул, передающийся из поколения в поколение. Его считали преемником трех волхвов, которые, не имея наследников, передали ему свои царства[165].

Изначально считалось, что его держава находится где-то в Индии. В лексиконе средневековых европейцев это понятие было очень расплывчато. Так именовали почти любые земли, лежавшие за мусульманским миром, в том числе побережье Восточной Африки[166]. В эпоху Крестовых походов Запад мечтал о союзнике, который мог бы с другой стороны ударить по «сарацинам» и защитить латинские королевства в Святой земле. В середине XIII в. такие надежды одно время возлагали на монголов – «татар». Римские папы и король Франции отправили к ним нескольких посланцев. Один из них, фламандский францисканец Гильом де Рубрук, потом писал, что во владениях монгольского хана никто не слыхал ни о каком пресвитере Иоанне. Христианское царство, затерянное в глубинах Азии, не удалось отыскать. И постепенно в воображении европейцев оно переместилось в Африку.

В 1306 г. в Европу прибыла эфиопская миссия, которая посетила папу Климента V в Авиньоне, а потом отправилась в Италию и, возможно, в Испанию. А в 1339 г. на карте, созданной на Майорке генуэзцем Анджелино Далорто, царство пресвитера Иоанна впервые было помещено в Африке. С этой поры его стали все чаще отождествлять с Эфиопией (правда, некоторые авторы, сохраняя привязку к Востоку, именовали ее «Верхней Индией»), а самого царя-священника начали представлять чернокожим. Считалось, что его держава может помочь в борьбе с египетскими мамлюками, которые тогда владели Иерусалимом[167].

Спустя почти сто лет, в 1402 г., в Венецию прибыло посольство, отправленное эфиопским императором Давидом I (1382–1413). Затем последовали другие миссии. Они убедили европейцев, что царство пресвитера Иоанна вполне реально, и с ним можно договориться о совместной борьбе с мусульманскими державами. Эфиопские представители принимали участие во вселенском соборе в Базеле (1431–1449), а в Риме был создан странноприимный дом для эфиопских паломников и монахов[168]. Благодаря им люди Запада познакомились с миром чернокожих христиан. У многих черная кожа перестала ассоциироваться исключительно с иноверием и царством тьмы. А это могло подтолкнуть художников к тому, чтобы изобразить одного из волхвов как мавра[169].

Ганс Мемлинг на «Страшном суде» (1467–1471 гг.) изобразил по одному чернокожему и среди грешников, и среди праведников, которые восстают из могил, чтобы предстать пред Судией. Художник мог ввести их в сцену, чтобы передать дух евангельских строк о том, что в день суда «восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою» (Мф. 24:30). В силу древних иконографических конвенций, ангелы, которые провожают праведников в рай, у Мемлинга, конечно, светлокожи, а демоны, низвергающие грешников в пламя преисподней, – черны. Однако это не отменяет того, что среди экзотических африканцев тоже есть праведники, достойные Царствия небесного[170].

Африканские черты младшего из королей, пришедших за звездой в Вифлеем, напоминали о том, что послание Христа обращено ко всему человечеству, и что все народы приняли или в будущем примут крещение (а значит, у христианских монархов есть миссия – донести истинную веру до самых дальних концов Земли). Во второй половине XV в. на изображениях Богоявления, созданных Гансом Мемлингом, Гуго ван дер Гусом, Герардом Давидом и другими нидерландскими художниками, чернокожий волхв из редкого исключения стал правилом. Обычно волхв-мавр был заметно моложе своих товарищей, стоял позади них или вовсе держался на небольшом отдалении (потому что он ближе всего к иноверию и язычеству?) (рис. 54, 55). При этом его костюм часто был роскошнее, чем у белых товарищей. Эти причудливые одежды, вероятно, напоминали о невиданных сокровищах, которые люди с Запада всегда мечтали отыскать в далеких землях: от Индии до Эфиопии. Кроме того, экзотика всегда была открыта для фантазии. В отличие от одеяний «своих», белокожих, волхвов, костюм их чернокожего собрата можно было придумать, не сообразуясь ни с европейской модой, ни с нормами благопристойной роскоши, которые тогда бытовали в том или ином городе или королевстве.

Рис. 54. Гертген тот Синт-Янс. Поклонение волхвов, ок. 1480–1485 гг.

Amsterdam. Rijksmuseum. № SK-A-2150

Рис. 55. Якоб Корнелис ван Остзанен. Поклонение волхвов, 1517 г.

Amsterdam. Rijksmuseum. № SK-A-4706

Волхв в овечьей шкуре?

Тем не менее на некоторых изображениях «Поклонения волхвов» в облике третьего короля и его свиты появлялись странные и потенциально зловещие детали. И не до конца ясно, о чем они говорили: только о том, что он пришел из экзотического (дохристианского) далека, или что он действительно причастен к миру зла.

Например, у немецкого мастера Ганса Мульчера за спиной волхва-мавра стоит толпа мужчин. У одних кожа светлая, у других – темная (рис. 56). У некоторых из них крючковатые носы, с какими нередко представляли иудеев и других иноверцев, и гримасы, которые кажутся то ли недоуменными, то ли агрессивными. Само по себе это ни о чем не говорит – с таким же носом Мульчер изобразил старшего из волхвов и Иосифа, который держит сковороду с едой для младенца Иисуса. На другой панели того же алтаря такие носы достались апостолам. Это был физиогномический типаж, в который Мульчер, видимо, не вкладывал никакого негативного послания. Однако прямо за темнокожим волхвом мы видим мавра в высокой загнутой шапке, которая обернута белым тюрбаном. Он придерживает полу вышитого золотом кафтана и почему-то показывает зубы. В средневековой иконографии у позитивных и тем более сакральных персонажей уста почти всегда замкнуты. Раскрыв рот, смеются, скалятся или скрежещут зубами только грешники и демоны. Вероятнее всего, такой оскал напоминал о том, что в свите чернокожего волхва поклониться Христу пришли и язычники самого дикого нрава[171].

Рис. 56. Ганс Мульчер. Поклонение волхвов (панель Вурцахского алтаря), 1435 г.

Berlin. Gemaldegalerie. № 1621

На другом «Поклонении волхвов», которое около 1510 г. написал Ульрих Апт Старший из Аугсбурга, появилась потенциально зловещая деталь. Как пишет израильский историк Йона Пинсон, у молодого чернокожего короля из широкого рукава выглядывает кот (его, к сожалению, очень плохо видно на репродукции) (рис. 57)[172]. Это животное в средневековых церковных текстах и иконографии нередко ассоциировалось с дьяволом, ересью и иноверием (рис. 58)[173]. В эпоху масштабной охоты на ведьм, развернувшейся на Западе с XV по XVII в., коты в фантазмах демонологов превратились в одну из главных «масок» Сатаны, которому поклоняются участники шабаша (рис. 59)[174].

Рис. 57. Ульрих Апт Старший. Поклонение волхвов, ок. 1510 г.

Paris. Musée du Louvre

[165] Horstmann 1886. P. 258. См.: Trexler 1997. P. 103.

[166] Trexler 1997. P. 125–126.

[167] См.: Trexler 1997. 126–130; Salvadore 2010. Впрочем, по поводу реальности посольства 1306 г. существуют сомнения (Krebs 2019).

[168] Bindman, Gates 2010 II. P. 19; Benmelech 2016. P. 197–200, 205. См. также: Пастуро 2017. С. 62–63.

[169] Bindman, Gates 2010 II. P. 255. Кроме того, в XV в. Запад – в первую очередь португальцы – развернул экспансию в Африку. Вместе с расширением географических горизонтов начала меняться и картина мира. У европейцев появился новый интерес к далеким землям, невиданным животным, растениям и минералам – к неизведанному и экзотическому. Продвижение в Африку привело к интенсификации работорговли. В средиземноморскую Европу начали привозить больше чернокожих невольников. В конце XV в. их из Португалии нередко переправляли в Севилью, Валенсию, Барселону, Марсель, Геную, Неаполь и другие города (Bindman, Gates 2010 II. P. 209). Судя по изображениям разных придворных действ, в них ценили не только рабочую силу, но и экзотический облик. Обладание ими подчеркивало высокий статус их владельцев (Trexler 1997. P. 130–143; Strickland 2016. P. 91–92; Bindman, Gates 2010 II. P. 25–27).

[170] Stoichita 2014. P. 51–53, Fig. 17, 18; Bindman, Gates 2010 II. P. 258, Fig. 140–142.

[171] См. крючковатые носы и классические «еврейские» типажи в свите волхвов на швабской алтарной панели, созданной ок. 1460 г. (Bindman, Gates 2010 II. P. 191, Fig. 167).

[172] Pinson 1996a. P. 161–162, Fig. 2, 2a. В 1598 г. Симоне де Магистрис написал для коллегиальной церкви в Сан-Джинезио образ Тайной вечери. У стола, за которым собрались апостолы, сидит кот. Поскольку он примостился под табуретом Иуды, и на него падает тень апостола-предателя, историк Джузеппе Каприотти убедительно интерпретировал его как символ греха и неверия (Capriotti, Ferrara 2014. P. 113).

[173] Lipton 1999. P. 88–90; Kienzle 2006. P. 109, Fig. 2; Pastoureau 2019. P. 125–129. Как пишет Мишель Пастуро, «бестиарии и энциклопедии приписывали кошке навыки некроманта и колдуна. Она знает будущее, ничего не говорит, притворяется, предчувствует происшествия и бедствия – она лицемерна. Кроме того, она способна видеть ночью, а это умение характерно для существ, связанных с силами ада: волков, лис, сов и летучих мышей. Ее глаза сверкают в полутьме, и кажется, что они светятся как угольки. Однако ночью, как предписывает Господь, добрые христиане должны закрывать глаза и спать. Те, кто не спит, предаются пагубным занятиям, магическим практикам, а некоторые участвуют в ритуалах еретиков…» (Pastoureau 2019. P. 125).

[174] См., например: Bailey 2003. P. 1, 30, 115; Игина 2009. С. 103, 113, 205, 221–222.