Лилиан рассеянно слушала и кивала головой, иногда поглядывая в сторону освещённой тысячами огней Токийской телебашни, а потом, когда начал бить колокол, она вдруг крепко ухватилась за мой локоть, и я ощутил, что тело её дрожит.
— Вам холодно?
— Нет.
Тем не менее, она не отпускала мою руку, а у меня не возникло желания её отнять. Так мы стояли до тех пор, пока в ночном воздухе не замер последний удар. Толпа людей, собиравшихся ожидать прибытия семи богов счастья*, начала выкрикивать поздравления, люди вокруг шумели и радовались, а у меня что-то ухнуло и оборвалось внутри. Почему-то создалось тягостное впечатление, будто мы остались с ней в парке совсем одни, отрезанные от моих ликующих соотечественников. Внезапно я занервничал, словно её состояние передалось мне, пока мы находились рядом.
— Как вы думаете, нам стоит встречать восход? — поинтересовался я и шутливо добавил. — По традиции так положено, чтобы в следующем году нам сопутствовали удача, дружелюбие и долголетие.
Она задумчиво посмотрела на меня, и в отблесках горевших праздничных огней я вдруг с удивлением увидел, что глаза её почему-то снова стали аметистовыми.
— Скажите, Мураки-сан, здесь есть какое-нибудь тихое место? От шума у меня разболелась голова. Я бы просто хотела побыть там, где никого нет.
Рубин в моём кармане стал заметно теплеть. Опасность? Что ж, после всего услышанного в ресторане, я и не сомневался. Поглядим, что она задумала.
Я проводил леди Эшфорд вглубь парка, на то самое место, где весной проходит праздник любования цветами о-ханами. Сейчас здесь не было ни души. Лилиан приблизилась к одной из низкорослых сакур и, отвернувшись к ней лицом, погладила рукой тёмный ствол.
— Иногда я думаю, — сказала вдруг она, и слова её отдались странным эхом в пустом уголке парка, — что мы все заперты здесь, на этой планете, как в тесной коробке. И даже если мы делаем нечто, полагая причиной свою свободную волю, на самом деле нами управляют силы, намного превосходящие нас. Я вот, например, с юности обречена предавать тех, кто доверился мне… Всегда, всегда одно и то же! Я обрекаю тех, кто верит мне, на ужасную судьбу. И вы не исключение.
Не успел я открыть рот и что-то возразить, как Лилиан вдруг обернулась, и я увидел в её руках тот самый кинжал, который она показывала мне в номере отеля. Крупный камень на рукояти сверкал, словно звезда в ночном небе, из его сердцевины лился ледяной, пугающий свет.
— Место, скрывающее в утробе изначальную суть вещей, явись гостю званному! — громко произнесла Лилиан, вонзая кинжал в землю между нами.
В следующий миг я очутился в кольце света. Вдоль края сияющей окружности вспыхнули незнакомые ярко-фиолетовые символы. Я не мог пошевелиться, и у меня с трудом получалось дышать.
Я догадывался с самого начала, что это ловушка, но всё равно попался, как глупый мальчишка. Не ожидал, что леди Эшфорд владеет настолько сильной магией.
— Простите, Мураки-сан! — в отчаянии выкрикнула Лилиан, падая на колени по ту сторону круга и закрывая лицо руками. — Я не в силах избежать своей платы! Я сопротивлялась долго, но больше не могу!
В следующее мгновение всё исчезло. Меня окутала непроглядная тьма.
Я мог слышать лишь биение своего сердца. Страха больше не было, возникла лишь мысль о том, что Укё, наверное, будет сильно переживать, если я пропаду без вести. Кроме того, некому теперь защитить её от нежеланного брака с каким-нибудь идиотом, которого непременно навяжут ей родители. Хоть бы она догадалась попросить помощи у Ории! Ведь что бы Ория ни говорил, Укё всегда была дорога ему.
О чём я думаю? Наверняка, мне осталось жить считанные секунды, после чего мне не будет никакого дела до этого мира!
Впереди мигнул красный огонёк. Ничего другого не было видно, и я пошёл к этому единственному источнику света. Огонёк рос, превращаясь из мерцающей точки в линию, и, наконец, я увидел перед собой огромную дверь, из-под которой пробивалось кроваво-красное сияние.
Я нащупал ручку и потянул дверь на себя. Свет ударил в лицо. Я невольно зажмурился, а когда решился снова взглянуть перед собой, то не смог сдержать восхищённого возгласа.
Я находился посреди летнего парка, заросшего тысячами самых разнообразных цветов. Чуть поодаль стоял дворец, окружённый высокой оградой, перед входом в который рассыпался мириадами брызг фонтан.
Оглядевшись по сторонам и увидев позади себя озеро, сосновый лес и луг, я поймал себя на мысли о том, что это место похоже на рай, каким я его представлял себе в далёком детстве, если не считать странности моего появления здесь. Вроде бы я пока ещё жив.
Однако горячий толчок амулета под тканью дал понять, что я по-прежнему в опасности, расслабляться не стоит.
Попытка упросить амулет вернуть меня обратно в Токио ни к чему не привела. Вопрос о том, где я нахожусь, тоже остался без ответа.
Приказав себе быть осторожнее, я двинулся вперёд и замер перед закрытыми воротами, ведущими во дворец. Подёргал замок. Нет, бесполезно. Пытался стучать, но никто мне не ответил.
— Есть здесь кто-нибудь? — крикнул я в пустое пространство, не выдержав этой неопределённости.
Тихий смех за спиной заставил меня обернуться.
Я замер от неожиданности. Передо мной стояла леди Эшфорд. И всё же это была не она. Не знаю, каким шестым чувством я сразу догадался, что рядом со мной сейчас другой человек. Глаза, волосы, рост и телосложение, — всё на первый взгляд осталось точно таким, как в том мире, откуда я пришёл, однако… Лилиан смотрела на меня иначе.
Холодно. Отрешённо. Безжалостно. Это была не та манящая дерзость, смелость и вызов, к которым я привык за короткое время общения с Эшфорд-химэ. Женщина, стоявшая сейчас передо мной, являла собой смертельную силу, существующую не ради кого-то, а исключительно ради себя.
Бесполезно было пытаться её смутить или взывать к состраданию.