Он ждал от меня искренности. Кем бы ни был он, кем бы ни был я. Для этого Цузуки, прожившего неведомую мне жизнь без имени, без памяти, не нужно готовиться к принятию истины. Наоборот, у него нет времени для выслушивания лжи.
«Теперь ты сочтёшь меня сумасшедшим. Я снова тебя потеряю, как уже однажды потерял… в другом времени из-за своих дурацких признаний. Похоже, я совершенно не умею строить отношения. Только разрушаю».
«Ты любишь парня, которого зовут Цузуки Асато!» — он широко распахивает свои чёрные глаза.
Если снять болтающийся на потёртом шнурке кусок алого необработанного янтаря с его правого запястья, то можно увидеть настоящий цвет его радужной оболочки — ярко-фиолетовый. Это я выяснил три часа назад. Тогда-то он и вцепился мёртвой хваткой в мою руку прямо на улице, требуя вернуть янтарь на место. Какая-то неизвестная магия защищает его от любопытных взоров людей и синигами. Хорошо. Не нужно никому смотреть ему в глаза, когда они становятся другого цвета.
«Цузуки Асато — это ты».
«Нет, — тихо улыбается. — Ты меня спутал с ним. У меня нет имени. Никогда не было».
«Ты просто забыл».
«Возможно, я не хочу помнить».
«Оставайся здесь».
«Я бы с удовольствием, но — не могу. Обещай, что в следующий раз, если успеешь, удержишь меня от того, что я творю, а ещё лучше — уничтожишь меня».
«Никогда не проси о таком! Я этого не сделаю».
«Тогда, возможно, однажды я убью тебя, сам того не желая, хотя, кажется, ты сказал, что ты не человек?»
«А я не боюсь смерти. В сентябре девяносто девятого можешь смело покончить со мной. Ты станешь прежним, вспомнишь всё, вызовешь Тоду и…»
«Тоду? А кто это?»
«Прости. Наговорил я лишнего. Забудь».
Вот только этого мне не хватало! Я усилием воли мысленно затолкал воспоминание вкупе с эмоциями, начинающими выбираться наружу, в воображаемый металлический ящик и закрыл там на ключ.
— О чём задумался? — Ватари с опаской заглянул мне в лицо.
— О том, как теперь выяснить, кто хозяин второго амулета. Он ведь нам понадобится. Чтобы освободить Цузуки, их оба придётся уничтожить вместе в один и тот же день. Сказано же — «иначе миры разрушатся».
— Д-да… Знаешь, есть ещё кое-что, но это так, теоретическое предположение. Я подумал, ведь путешествия из будущего в прошлое невозможны. Изобретение, которым воспользовался Ватари из будущего, относилось к разряду запрещённых. Значит, оно вызывало некие последствия. Если рассуждать гипотетически, при скачке из прошлого в будущее никаких возмущений в пространственно-временном континууме случиться не должно. Вопрос заключается лишь в количестве энергии, которая потребуется путешественнику на преодоление временного разрыва. Это всё равно, как если бы кто-то выпал бы из потока жизни, а потом вернулся обратно. Но если пойти вспять, то получится рассогласование. Как мне кажется, мир должен расщепиться надвое в той точке, куда попал путешественник из будущего. Тот, кто воспользовался машиной времени, попадёт всего лишь в альтернативный мир, а мир, откуда он родом, должен продолжать существовать отдельно и с прежним прошлым.
— Погоди, погоди! Даже если ты прав, души живущих нельзя расщепить пополам и растащить по двум измерениям! Или, думаешь, возникнут новые души?
— Я думаю, вся эта ситуация с разделением миров неестественна, поэтому машина времени и считается запрещённым изобретением. Разделение одного мира на два — это крайняя мера, предохраняющая Вселенную от полного краха, но надолго её не хватит. Когда-нибудь начнётся перетекание энергии из одного мира в другой, они будут пытаться снова соединиться, хоть в какой-то точке, ибо они, по сути, единое целое. У людей станут возникать странные эмоции, воспоминания того, чего с ними никогда не происходило, а всё оттого, что да, выходит, каждого, словно расщепило пополам.
— Получается, то, что мы сделали — я, Ватари, Цузуки — в итоге может привести к уничтожению мира?!
— Боюсь, так и есть, — вздохнул Ватари. — Любопытно, Энма-Дай-О-сама в курсе происходящего? И если да, то почему он ничего не предпринимает? И ничего у шефа Коноэ обо мне не спрашивает, хотя догадывается, наверное, куда я порой телепортируюсь? Впрочем, это всё — лишь домыслы. Не бери в голову. Тебе и так о многом приходится беспокоиться. Я бы тоже, если б не знал всей предыстории, получив в руки чертёж машины времени, создал бы её и попробовал в действии. Так что тут никто не виноват. Давай сосредоточимся на двух задачах: как найти парный талисман и душу Асато-сан из этой реальности. Боюсь, спасти того Цузуки, которого знаешь ты, будет возможно, лишь если найдена вторая половина его души.
Теперь молчать было бы преступлением. Ватари собирался помочь. Ладно, Бог с ним, пусть догадывается, о чём хочет. Да и есть ли смысл скрывать очевидное? И я отпер тот «ящик с секретом».
— Я уже встречался с Цузуки из этого мира.
— Когда?! — подскочил на месте Ватари.
— Позавчера в Такаданобаба. Он искренне считал, что случившийся пожар — его вина. Он был в ужасном состоянии. Не помнил собственного имени. Не мог сказать, где живёт. Я привёз его сюда и целый час отпаивал горячим чаем. Вся еда в холодильнике… вообще-то для него куплена и приготовлена. Я полагал, он останется здесь, так как ему некуда было идти, но когда я утром проснулся, он уже ушёл. Я бегал по улицам, спрашивал у прохожих, не видел ли кто его? Цузуки как в воду канул. В полиции на него нет никаких данных. Вернее, я сделал запрос, и мне ответили: этот человек умер в 1926 году. Ватари, но он был здесь! Я держал его за руку! У него всё ещё человеческая аура, он не превратился в синигами! Впрочем, как и Цузуки из моей прежней реальности, он считает себя демоном, уничтожающим людей. И просил меня убить его, представляешь?
— Это невероятно! — Ватари схватил меня за плечи. — Но если он здесь, в Токио, мы его найдём! Рассказывай все подробности скорее!
— Я расскажу. Но почему его душа в ваших списках до сих пор числится пропавшей?
Моя реплика заставила Ватари замереть на месте с полуоткрытым ртом.