В смехе Энмы прорезались неприятные нотки.
— Наверное, твой амулет не сказал и о другом. Например о том, что восемь столетий назад в благодарность он обещал исполнить для меня одно желание. Тогда Око ещё называлось Ключом Миров и не принадлежало никому, но мне даровали милость: независимо от того, кто станет впоследствии его хозяином, оно всего раз подчинится моей воле и солжёт своему владельцу ради моей выгоды. До дня исполнения этой клятвы Око связало себя с Хрустальным Шаром, и я всегда имел возможность наблюдать, не выходя из покоев, за судьбой хозяина амулета. И вот настал час, я попросил выполнить обещанное, чтобы заставить вас прийти. Придумал убедительную ложь, и она подействовала, как я и хотел.
— Но зачем?! — удивился я вслух. — Ради чего такие сложности?
— С удовольствием объясню. Я почти сто лет ждал этого момента! Но слушать придётся очень долго, Цузуки-сан, так что наберись терпения, — Энма улыбнулся, гордо выпрямившись. — Некогда старшие боги создали Мэйфу из теневой стороны вселенной, чтобы прекратить бесконечные войны младших богов с демонами. Старшие боги дали мне право судить души умерших и подарили Хрустальный Шар, способный сохранять внутри себя бесконечный объём информации, а также позволявший наблюдать за происходящим на Земле, в мире богов и в царстве демонов. Ключ Миров, рождённый из тела Кагуцути-сама, сильнейший амулет, способный уничтожить вселенную, отправили на хранение в Генсокай, а Золотого Императора сделали ответственным за неприкосновенность талисмана. Боги считали, что Ключ Миров очень опасен, и его силой никто не должен пользоваться, его следует вечно хранить под присмотром двенадцати верховных шикигами. Герцог Астарот жаждал заполучить Ключ Миров. Хитростью он добился от старших богов разрешения добавить в абсолютный амулет свою кровь, объяснив это желанием уравновесить в кристалле божественное и демоническое начала. Однако Астарот-сама напитал Ключ Миров таким количеством своей крови, что демоническое начало в алмазе перевесило божественное. Боги не слишком встревожились, узнав об этом. Алмаз хранился в надёжном месте, под постоянным наблюдением сильных существ, кроме того, сознание Ключа Миров глубоко спало. На него были наложены восемь печатей. Никто из богов и предположить не мог, что Астарот-сама к тому времени уже успел побывать в гостях у Амэ-но-ошидо-мими, приняв облик прекрасной богини, и, соблазнив сына богини Аматерасу, выведал у него, как можно эти печати разрушить. Для их снятия требовались знания из двух величайших книг, принадлежащих богу медицины и магии О-кунинуси. Добыть эти книги, в силу определённых обстоятельств, мог только я, поэтому герцог Астарот обратился за помощью ко мне. Он сказал, что богам больше нельзя доверять управление миром, ведь они не способны навести порядок даже на одной планете, не говоря про другие. В тот день я долго размышлял над словами Астарота-сама, а потом принял решение пробудить Ключ Миров и стать его владельцем. Если боги и демоны создали меня, чтобы уравновесить тьму и свет, то только я был достоин владеть абсолютным амулетом. Я добыл копии книг у этого несчастного, влюблённого в меня по уши сластолюбца О-кунинуси, скопировал необходимую информацию из них в Хрустальный Шар, и тот вычислил для меня даты рождения и наиболее подходящую дату смерти для восьми невинных душ, способных снять печати. Собственно, смерть этих восьмерых и должна была послужить причиной уничтожения печатей и пробуждения Ключа Миров. Однако рождение и смерть восьмого, по расчётам Шара, могли произойти лишь столетия спустя, а вот семерых мы вполне сумели бы призвать на Землю одного за другим и убить одновременно уже в ближайшие годы. С помощью сложнейшего магического ритуала вместе с Астаротом-сама мы возродили на Земле и собрали на одном клочке земли тех, кто впоследствии отдал свою душу Ключу Миров во время проведения необходимого ритуала. Некоторое время эти семеро невинных агнцев верой и правдой служили семье Эшфордов. Замок герцогов я избрал местом проведения жертвоприношения из-за удачного расположения по отношению к звёздам и солнцу, а также из-за протекающей рядом реки, куда впоследствии можно было незаметно сбросить тела погибших. Кроме того, сами герцоги весьма заинтересовали меня. Множество королевских персон к тому времени упоминались в их родословной. Сильная кровь как дикая яблоня, на которую можно привить нужные ветви. Как давно это было? Двенадцатый век? О да. Дождавшись благоприятного полнолуния, в июле 1135 года мы вырезали всех в замке Эшфордов, чтобы никто не разболтал о проведённом там ритуале, и позволили уйти живыми только хозяину и его младшей дочери. Аарон Эшфорд бежал из Англии в Норвегию, забрав с собой шестилетнюю Мэйбл. Рыжий пройдоха успел прикарманить несколько магических артефактов Астарота-сама и, похоже, додумался, как с помощью заклинаний скопировать книги О-кунинуси с полученных от меня всего на одну ночь экземпляров, необходимых для ритуала. Правда, бедолага потом так никогда и не воспользовался украденным. Спрятал сокровища в надёжном месте, где их впоследствии, спустя много лет, отыскал Коноэ Кэндзиро. Сам Аарон Эшфорд ни разу не прикоснулся к ним. Его преследовал страх повторения пережитого. Соглашаясь на сотрудничество со мной, он, разумеется, не знал, что ритуал убьёт всю его семью и слуг в замке, а ему самому на рассвете придётся в спешке бежать из страны, чтобы не оказаться виновным в устроенной бойне. Он-то надеялся получить бессмертие, нескончаемое богатство и могущество. Как глупые люди во все века, впрочем… Мы с Астаротом-сама не препятствовали его бегству и даже не стали отбирать украденное, ибо всё шло по нашему плану. Связь этой семьи с тёмной магией должна была только крепнуть с годами, а Мэйбл в будущем отводилась важная роль. Она стала первым звеном моей цепи, той самой яблоней-дичкой, пригодной к прививке. Кстати, — внезапно прервал себя Энма, — вы оба — дальние потомки Эшфордов. Вам известно? О, вижу, сестра знает, но брату предпочитает не говорить, — злорадно добавил он. — Стало быть, Цузуки-сан, леди Эшфорд не рассказала тебе, за какой проступок вашу прабабку Софию выслали из России вместе с дочерью, пообещав ей немедленную смерть, если она однажды проболтается? София Рец де Шанкло молчала всю жизнь, но не выдержала и призналась дочери на смертном одре, а та несколькими годами позже рассказала правду Цузуки Садао, чем и разрушила семью. Ты говорила брату об этом? Нет? Зря.
Лилиан ничего не отвечала, глядя на Повелителя Мэйфу со смесью ненависти и отвращения.
— Цузуки-сан имеет право услышать истину перед тем, как я преподнесу вам главный сюрприз. Но сначала вы должны узнать, что всю эту великую цепь породил я, позволив капле крови герцога Астарота очутиться в теле Мэйбл. Проведя магический ритуал над девочкой, я вернул ребёнка отцу, после чего позволил им обоим бежать в Норвегию. Демонической крови оказалось недостаточно для изменения цвета глаз, но вполне хватило, чтобы Мэйбл, повзрослев, стала в глазах мужчин необыкновенно притягательной. Способность привлечь к себе кого угодно продолжала передаваться по женской линии из поколения в поколение. Сильные мира сего не могли сопротивляться наследницам семьи Эшфорд, а те, влюбляясь и теряя голову, рожали внебрачных детей от королей, принцев и благородных вельмож, продолжая совершенствовать мою нескончаемую цепь. Я не позволял Эшфордам долго засиживаться на месте. Наблюдая через Хрустальный Шар, сплетал паутину событий так, чтобы они постоянно путешествовали, двигаясь то на юг, то на север, то на восток. В их родословную попадали всё новые отпрыски королевских династий. Кровь земных правителей, пришедших к власти путём насилия, принесших в жертву тысячи невинных людей, отлично укрепляла демоническую составляющую, полученную Эшфордами столетия назад. Герцог Астарот, отдавший свою кровь в самом начале, верил, что я стараюсь для него, но я трудился исключительно для себя. София Рец де Шанкло, рождённая в Российской империи, была почти идеальна. Я даже собирался остановиться на ней, подарив её Ключу Миров и тем самым добившись его окончательного пробуждения, но она преподнесла мне неожиданный подарок. Произвела на свет бриллиант, о котором я лишь мечтал… Цузуки-сан, я полагаю, несмотря на то, что всю школьную программу ты благополучно проспал, всё же ты слышал хоть что-то о доме Романовых? Об Александре Николаевиче Втором, именуемом Освободителем? Если нет, то сожалею. Моего восторга от рождения Садако-сан тебе не понять.
— Это, наверное, шутка?! — потрясение моё было так велико, что я растерял все остальные слова.
— О нет, Асато.
Лилиан стояла, стиснув зубы, а потом зло выдавила, с ненавистью глядя на Энму.
— Он не лжёт. Узнав правду о прошлом Софии, Садао приревновал жену к русскому послу, жившему тогда в Токио. Он решил, что если София позволила себе тайком родить внебрачную дочь от императора, не испугавшись гнева великой княгини Марии Александровны, чьей фрейлиной она являлась до изгнания, то и Садако непременно унаследовала от матери склонность к распутству. Он обвинил жену в том, что Аюми — не его ребёнок, ведь у неё светлые глаза. Садако не выдержала этих обвинений и уехала в Суццу. А кое-для кого это всё было лишь ещё одним шагом на пути к амулету. Какая низость! Я давно подозревала, что нас с тобой выводили веками с помощью изощрённой селекции примерно тем же способом, как генетики получают новые сорта яблок или риса. Только для него, — она указала пальцем на Энму, — рисом были мы!
— Я рассчитывал подарить Оку душу сильного хранителя, сняв с амулета последнюю, восьмую печать, а сам собирался стать его владельцем, — хищно оскалился Энма. — Герцог Астарот и не подозревал, что для меня наш с ним союз на протяжении стольких веков был лишь способом выждать благоприятный момент и извлечь собственную выгоду. Я не собирался играть роль второй скрипки. Садако связала себя узами брака с семьёй Цузуки. Садао не подозревал, что в его жилах течёт кровь потомков клана Минамото, только поэтому я позволил свершиться этому браку, иначе я бы подобрал для Садако другого кандидата. Теперь вы понимаете оба, сколько сверхъестественных усилий я вложил в свой план?
— Но как возможно влиять на мысли, чувства и желания людей, заставляя их влюбляться и выходить замуж за кого нужно? — недоумевал я. — Так не бывает!
Энма расхохотался и долго не мог успокоиться.
— Я владел Хрустальным Шаром и книгами О-кунинуси на протяжении столетий, Цузуки-сан. Благодаря помощи Астарота-сама, вся демоническая сила была к моим услугам. И я эффективно пользовался тем, другим и третьим. Несколько заклинаний из книг О-кунинуси, несколько артефактов Астарота-сама, и я научился не только наблюдать за кем угодно, но и внушать любые мысли практически каждому, исключая богов, высших демонов, владельцев абсолютных амулетов и носительниц дара мастера амулетов. Если ты ещё не в курсе, Цузуки-сан, мастером амулетов становится тот, в чью душу вселяется крохотная искра жизненной силы древней богини, долгие десятилетия путешествующая по Земле. Искра перемещается от человека к человеку, делая своего носителя способным из обычных, ничем не примечательных камней и кристаллов создавать мощнейшие амулеты.
— Моя сестра Рука умела делать такие! — выпалил я.
— Достойная похвалы сообразительность, — одобрительно заметил Энма. — Да, она была мастером амулетов. И как любой носитель искры представляла потенциальную угрозу для моих планов. Как думаешь, от кого ей достался этот дар? Дам подсказку: кто-то умер прежде, чем твоя любимая сестрёнка получила свою способность.
Я всем телом ощутил взгляд Лилиан, направленный на Энму. О боги, и как она не прожгла его насквозь? Только в тот миг я осознал, что меня сестра отнюдь не ненавидит. Ко мне она относится вполне дружелюбно. А сейчас перед ней стоял настоящий объект её ненависти.
— Это тоже его рук дело, Асато, — вдруг глухо проговорила Лилиан, не сводя испепеляющего взгляда с Энмы. — Я только теперь поняла, и за этим тоже стоял он. Всегда он.
— Ты о чём?! — взволновался я.
— О смерти нашей мамы и твоей кузины Руки.
— Браво, браво! — зааплодировал вдруг Энма. — А леди весьма догадлива.
— Я не понимаю, — голос почти не повиновался мне.
— Мастер амулетов способен при определённых условиях стать разрушителем любых талисманов, — пояснила Лилиан. — По моему приказу Кадзутака с помощью похищенной из первого мира искры пытался воссоздать такого разрушителя в теле Каэдэ Микако, но не преуспел. Теоретически, став сильнее, наша мама или Рука могли бы уничтожить Око или создать амулет, сравнимый по силе с абсолютным, ибо в их телах жила искра души древней богини. Повелитель Мэйфу не мог допустить, чтобы кто-то из смертных обладал такой огромной силой, пусть и не догадываясь о ней. Рука и мама умерли совсем юными, потому что кое-кто желал устранить конкурентов.
На губах Энмы появилась торжествующая улыбка.
— Не совсем так. Я никогда не опасался чужой силы и не считал себя проигравшим, даже когда самоуверенный мальчишка Коноэ, не подозревая о настоящей силе Ока, похитил МОЙ амулет у меня из-под носа, а его детишки, спустя десятилетия, решили поиграть в разделение миров, не ведая, что миры уже давно разделены… Мной!!! — Энма раскинул руки в стороны, оглушительно захохотав. — Я нарочно сделал это в исходном цикле существования только ради того, чтобы ни у кого, кроме меня, не осталось бы информации о так называемом «нулевом» мире. А без этих сведений невозможно любое преобразование двух имеющихся вселенных после Апокалипсиса! И вам даже Око и амулет синигами не помогут! Вы просто уничтожите обе параллельные Земли и опять вернётесь в прошлое, к точке разъединения пространственно-временных потоков. Ваши души снова разделятся пополам, но только я буду помнить о том, с чего всё началось! И это уже много раз случалось. Знаете, что такое «теневые» миры? Почти идентичные временные петли, протяжённостью в сто четыре года? О, скоро узнаете! Они хранятся в моём Хрустальном Шаре, давно ставшем частью Замка Несотворённой Тьмы, будто на жёстком диске компьютера, имеющего бесконечную вместимость. Все неудачные исходы двух разделённых миров, все просчитанные мною и не осуществлённые вами возможности, которым я не позволил воплотиться в реальность, сохранены там. Их сотни тысяч… Нет, миллионы! Они стали тенями, частью небытия! И, клянусь, ваши жизни будут снова и снова проигрываться, будто заевшая пластинка, от одна тысяча девятисотого до одна тысяча девятьсот девяносто девятого года! И этот круговорот не прервётся до тех пор, пока я не объединю миры с помощью «пятой стихии», гигантской базы данных с информацией о «нулевом» мире. «Пятая стихия» содержится не в абсолютных амулетах, не в Хрустальном Шаре, не в Акаше и даже не внутри меня. Она хранится в памяти того, кто первым отправился из будущего в прошлое, разбив исходный мир надвое. Это был МОЙ гениальный план, поэтому я единственный остался целостен, в отличие от всех вас, несчастные глупцы!!!
Пока я стоял, замерев и почти не воспринимая его объяснений, ибо для меня это всё было чересчур сложно, Лилиан вдруг спокойно заговорила:
— Я давно знаю об этом от Ока и ничуть не удивлена. «Теневые» миры мне не интересны. Это просто призраки погибших или не рождённых миров, являющиеся многомерным эхом двух нынешних вселенных. Они мертвы, как сухие листья или сброшенная кожа змеи. Они больше ни на что не повлияют. Я же вплотную занимаюсь поисками первого путешественника, ибо знаю: только он важен. Уверена, скоро я найду его и сумею объединить миры в день Апокалипсиса. Мне не потребуется ничья помощь.
— Поразительная самоуверенность! — глаза Энмы блеснули холодной яростью. — Похоже, все забыли, что Повелитель Мэйфу может иногда давать кому-то шанс выиграть сражение, однако победа в войне останется всё равно за ним. Многие пытались нарушить мои планы. Первым был Золотой Император. Восемь столетий назад Око поглотило его душу, когда он вмешался в процесс пробуждения, защищая своим телом разрушающиеся семь печатей. Тода пожелал спасти Золотого Императора, расплавив амулет, и я отправил мятежника в заточение. В ожидании благоприятной даты для жертвоприношения восьмой невинной души, способной снять последнюю печать, я забрал Око из Генсокай и пожертвовал всеми тогдашними синигами из отдела Сёкан, чтобы скрыть мой талисман внутри горы Тарумаэ. И тут явился какой-то мальчишка-археолог, умудрился раскопать магический тоннель, почему-то не сдох, взяв абсолютный амулет в руки, да ещё заключил с ним контракт! Забрал у меня идеальную жертву, которую я намеревался подарить Оку — Цузуки Аюми! Эта прелестная малышка, кроме того, что являлась наследницей демонов и королей, сумела чудесным образом поймать искру древней богини ещё в детстве. Я не стал ждать, пока Коноэ Кэндзиро догадается сделать из своей юной возлюбленной сильнейшего духа-хранителя. В этом случае я бы никогда не смог вернуть себе Око. Мне выгоднее стало убить Цузуки Аюми и забрать искру в миг её смерти, только чтобы сила богини не досталась мальчишке Коноэ! Однако носительницу дара можно уничтожить лишь в тот момент, когда она усомнится, пусть и на мгновение, в том, кого любит больше всех. Через Хрустальный Шар я стал внушать жителям Суццу, что во всех их бедах виноваты «демон и ведьма». Вскоре Цузуки Аюми и Коноэ Кэндзиро стали объектом ненависти и травли местных жителей, но это было только начало. Я дождался того дня, когда Коноэ надолго уехал на заработки в другой город. Я внушил Цузуки Акеми желание приехать и навестить Аюми. Всё прошло, как нельзя лучше. Акеми привела в дом убийц, а Аюми за миг до смерти невольно усомнилась в любимом, ведь он не появился рядом, чтобы защитить её в момент опасности. Лишь по этой причине дар древней богини не помог ей спастись. Беда же мальчишки Коноэ заключалась в том, что он толком не научился управляться с амулетом. Он примчался на помощь слишком поздно. К сожалению, я тоже просчитался в тот день. Я не предполагал, что Аюми успеет отдать своего сына Акеми, а искра мастера амулетов, скрывшись в куске янтаря, надетом на шею мальчика, перейдёт к Руке и будет защищать тебя, Цузуки-сан, от моего влияния и даже от силы Ока. Но я знал с самого начала, что ты выжил и что ты — наилучший хранитель для Ока из всех. Из твоей сестры не получилось бы такого великолепного хранителя, поэтому я решил заполучить именно тебя во что бы то ни стало и с твоей помощью вернуть себе Око. Осуществлению плана мешала Рука и её янтарный амулет, не позволявший мне контролировать твой разум. Нужно было избавиться от препятствий, и я придумал, как это сделать. Вашу семью многие ненавидели из-за трагедий, случившихся в Акита и Исиномаки. Я решил усилить эффект. Цузуки Рука, став взрослой, по своей наивности раздавала всем желающим направо и налево исцеляющие талисманы. Герцогу Астароту ничего не стоило сделать так, чтобы люди, некогда взявшие их, начали вдруг умирать при загадочных обстоятельствах. Я же внушил ближайшим родственникам покойных мысль о том, что «злую ведьму», виновную в их смерти, надо убить ради спасения жизней остальных. В конце концов, собралась кучка фанатиков с промытыми мной мозгами, желающих убить Цузуки Руку, и они это осуществили, выбрав день, когда ты отлучился из дома побеседовать со своим настоящим отцом. Разумеется, твою душу, Цузуки-сан, когда ты от отчаяния после смерти Руки покончишь с собой, я обещал отдать герцогу Астароту. Со своей стороны я сделал всё, чтобы ускорить твоё самоубийство. Но тут вмешался Мураки Юкитака, и твоя смерть растянулась на годы. Этот проклятый доктор пытался использовать твоё тело для собственных целей, забрав тебя из муниципальной клиники и защитив с помощью магии. Он использовал сильные заклятья и янтарный амулет Руки. Чёртов хитрец! Мне потребовалось несколько лет, чтобы сломать его защиту и прорваться к твоему разуму. Я заставил одну из медсестёр прийти к тебе и помочь покончить с собой, пока Мураки отсутствовал. Наконец, мы с тобой встретились! Твоя душа была прекрасна. Ты стал лучшим алмазом в моей коллекции! Кстати, медсестра, оказавшая тебе столь своевременную помощь, ненамного пережила тебя. Вернувшись и поняв, что она помогла тебе умереть, Мураки наказал её, испытав на ней свою новую экспериментальную вакцину от испанки, которую он долгое время пытался создать на случай повторения пандемии в Японии. Через двое суток бедняжка скончалась в той же комнате, где раньше был заперт ты. Острый отёк лёгких. Так жаль.
— Ты отвратительный… Гнусный мерзавец!!! — обжигающее пламя само рвалось из тела, и на сей раз я даже не собирался его останавливать.
Гигантский огненный шар почти достиг Энмы, но тот защитился от него каким-то заклятьем, и моё пламя, обогнув тело Повелителя Мэйфу, ударило в стену башни, проплавив камни.