— Всё же поступок Мураки не слишком похож на попытку спасения или самоубийства, — заметил я, совершенно не поверив её рассказу. — Твои объяснения не кажутся мне правдоподобными. Я по-прежнему склоняюсь к мысли, что Мураки обезумел из-за влияния амулета и пытался меня убить ради воскрешения Саки. Других причин у него не было.
— Ты всё ещё так думаешь? — Лилиан усмехнулась. — Слушай тогда дальше, это не конец истории. Позже, проводя эксперименты в военном бункере, Мураки пытался создать для меня нового хранителя, лучшего, чем вы оба. Он надеялся, что из Каэдэ Микако или выношенного внутри её тела маленького Рэндзи Саки всё-таки получится подходящая замена. Опять не вышло. Око отказалось рассматривать обе кандидатуры. Слишком слабые. После рождения Рэндзи Саки вопрос о хранителе встал особенно остро. Я спросила лорда Артура, жившего тогда со мной под одной крышей в Дареме, что всё-таки он выберет: отдать Оку тебя или принять клятву хранителя самому? Мы вполне могли бы шантажировать тебя здоровьем Хисоки, и ты бы наверняка согласился стать хранителем ради его спасения. Скажешь, нет?
Я решительно кивнул.
— Ради Хисоки согласился бы.
— Как я и думала, ты очень предсказуем. Однако Мураки, несмотря на мои уговоры, запретил мне приближаться к тебе и заговаривать на эту тему. На следующий день он дал клятву духа-хранителя. Добровольно связал себя с Оком, хотя мог освободиться от контракта, пожертвовав тобой. Итак, Асато, в мае девяносто девятого года Мураки избавил тебя от необходимости жить в чёрной пустыне, которую ты только что видел внутри меня, и предпочёл войти туда сам. Вчера он сделал то же самое.
Я издал неопределённый звук. Находясь рядом с ней, я уже привык к постоянной лжи. Значит, она чем-то шантажировала Мураки и вынудила его вчера согласиться на уничтожение собственной души? Тем не менее, её признанию о намерении Мураки пожертвовать собой ради меня я по-прежнему не верил.
— Да, я снова солгала насчёт исключительно «добровольного согласия». Пришлось, иначе всё это не звучало бы столь захватывающе. Ничьё решение отдать свою душу на растерзание не бывает добровольным. Я призналась Мураки, что хитростью заманила тебя в замок и собираюсь отправить блуждать по подземному лабиринту. Случись такое, ни твой амулет, ни твой хозяин не сумели бы пробраться туда. И ты бы выхода не нашёл. Я не смогла разрушить амулет синигами, разорвать его связи с владельцем и хранителем, но я вполне способна была сделать тебя вечным пленником замка. То, как я некогда поступила с другим Мураки, замуровав его в роскошных апартаментах, являлось верхом гостеприимства, за которое мне отплатили чёрной неблагодарностью. С тобой я не собиралась церемониться. Ты бы попал в настоящий ад на многие сотни лет, о чём я незамедлительно сообщила своему хранителю, уточнив, что единственный действующий вход в подземный лабиринт можно, конечно, запечатать прежде, чем ты туда попадёшь, и таким образом спасти тебя, однако каждый, кто попробует это сделать, наткнётся на установленное мной заклятие разрушения души. Поверь, если бы Мураки не решил запечатать лабиринт, ты бы уже оказался там и не слушал сейчас мою исповедь. Разумеется, Мураки в моём присутствии сделал вид, будто твоё будущее его нисколько не интересует. Однако спустя полчаса он приказал Ятоноками и Курикаре запечатать вход. Они оба наткнулись на заклятье и пострадали, но закрыть лабиринт, естественно, не смогли. Тогда Мураки отправился туда сам. Он успел закрыть вход, но тоже получил проклятие. Чего-то подобного я и ожидала. Выбирая между своей душой и твоей, он опять пощадил твою. Тебе не кажется, что это несколько несправедливо? Поэтому в благодарность за своё спасение и из уважения ко мне за то, что я честно рассказала тебе правду, ты должен помочь. Уничтожь Хрустальный Шар, Асато. Это единственное, что я прошу! И тогда возможно, если ты немного поторопишься с выполнением этого нетрудного задания, я, наверное, вспомню, как отменяется заклятие разрушения души, наложенное менее суток назад? Может, у нас ещё получится обратить его вспять, и никто не пострадает, даже Ятоноками с Курикарой. Или судьба Мураки и этих двоих тебе безразлична? Разумеется, они ведь все монстры и чудовища. Тогда, конечно, ступай. Не смею задерживать. Возвращайся в Сибуйя и будь счастлив!
Я молчал, и её слова сначала не доходили до моего сознания. Я не понимал их значения, будто со мной говорили на бенгали или хинди.
А потом дыхание остановилось. Я стал нем и неподвижен, будто мёртвый камень у обочины дороги. Я снова оказался в её ловушке. Только теперь никакая «машина времени» не помогла бы из неё убежать.
====== Глава 52. Отражённая бесконечность ======
Я взглянул на Мураки: всё так же неподвижен. Нет, Лилиан лжёт, пытается выбить меня из колеи… Мураки не из тех, кто жертвует собой. Скорее всего, она и доктор сговорились и решили разыграть спектакль, чтобы вынудить меня уничтожить Хрустальный Шар. Я и сам рад избавиться от этой штуки, но останавливает одно: неизвестно, что ещё содержится внутри него, кроме контракта со мной. Вдруг он нужен для поддержания баланса в Мэйфу и на Земле, а я всё разрушу? С другой стороны, если битвы в день Апокалипсиса не миновать, то я хочу сражаться, оставаясь собой, а не беспомощно плясать под дудку Энмы-Дай-О-сама.
— Тебе известно, где находится Шар?
На лице Лилиан засияла торжествующая улыбка.
— Долго же ты думал. И к чему было сопротивляться, если мы оба хотели одного и того же? Ты ведь сам мечтал уничтожить его с тех пор, как узнал о контракте?
Я молчал.
— Не беспокойся, это не абсолютный амулет. Контракт с ним разрушить можно, — усмехнулась Лилиан. — Давай же, действуй! Благодаря другому Асато, ты очень вовремя научился управлять пламенем.
— Тебе известно, откуда взялся этот огонь внутри меня? Око его породило?
— Всесжигающее пламя — твоя личная способность. Око тут ни при чём.
— Значит, у тебя такого нет? — осторожно прощупал почву я.
— У меня есть Око, — напомнила Лилиан, — и при необходимости я пущу его в ход вместе с силой хранителя. А твоими способностями всё ещё может воспользоваться Энма, несмотря на то, что твоя душа подчинена амулету синигами.
— Но если я научился вызывать пламя по собственной воле, разве это не означает, что контракт между мной и Энмой-Дай-О-сама не имеет больше силы?
Напрасно, конечно, я задал этот вопрос. Лилиан всё равно не скажет правду. Ведь ей нужно, чтобы я уничтожил Шар.
— Увы, нет. Ваш контракт висит на волоске, но связь ещё достаточно крепка. Как сказало Око, твоё пламя до недавнего времени сдерживала тройная магическая печать Энмы: твой страх, данная после смерти клятва и энергия Повелителя Мэйфу подпитывали её. Часть печати исчезла, когда силу Энмы преодолел амулет синигами. Именно тогда ты начал ощущать, будто твой огонь оживает.
— Да, после поездки в Хаконе! — воскликнул я и осёкся, ощутив, как щёки стали горячими.
— Прекрати смущаться, — насмешливо произнесла Лилиан. — Будто мне есть дело до ваших отношений с другим Мураки! Жизнь второго доктора мне совершенно не интересна. Что касается тебя, я не удивлена случившемуся. Все живые существа рано или поздно находят себе замену, когда нет возможности подступиться к тому, кто им действительно нужен.
Её слова больно царапнули меня, но я не подал вида.
— После поездки в Хаконе сила Энмы перестала влиять на твой разум, — продолжала Лилиан. — Пламя ожило, но страх мешал тебе управлять им. И тут второй Асато показал тебе своё умение обращаться с таким же огнём. Ты перестал бояться, и ещё одна часть печати, державшаяся исключительно на твоём страхе, сломалась. Однако остаётся последнее, что удерживает тебя связанным с Хрустальным Шаром: твоя клятва при заключении контракта. Эту часть печати можно уничтожить только вместе с магическим артефактом Энмы. Для разрушения его вполне хватит высвободившейся у тебя силы. Благодаря жертвам, принесённым Ятоноками и Курикарой, я усилила Око, и оно сумело найти местоположение настоящего Шара, ведь Энма не терял времени даром. Создав портал в Генсокай, он переместил Шар сюда, в Замок Несотворённой Тьмы, оставив у себя в покоях очень качественную копию. Вчера, кстати, если считать по вашей линии времени, Коноэ-сан из второго мира сделал попытку уничтожить Шар, приняв его за настоящий. Разумеется, старика поймали, а Энма сообщил своим подчинённым, что распылённый в прах артефакт был поддельным.
— Что случилось с Коноэ-сан?! — взволновался я.
Лилиан пренебрежительно махнула рукой.
— Глупый старик. И куда он полез? Впрочем, понятно. Другая попросила, и он размяк. Энма наказал старика смехотворным способом: запретил пользоваться телепортацией в течение года. Нет бы сослать к герцогу Астароту или отдать в лабораторию Ватари для опытов!