— Я всё испортил, да? — спрашивает, как только обретает способность говорить.
Улыбаюсь.
— Ничего ты не испортил.
— Ты не хотел спешить, а я…
— У меня вообще нет никаких ожиданий о том, как всё должно быть. Пусть всё случается само. Быстро или медленно — не имеет значения.
Смущаясь, он смотрит на меня в том направлении, в котором я и предполагал. И видит, что мне приходится нелегко.
— Тебе тоже… надо, — замечает вполголоса на выдохе с непередаваемой интонацией.
— Потерплю. Знаешь, где я больше всего люблю ощущать прикосновения?
Беру его ладонь и веду её вдоль своего тела.
— Здесь, — прижимаю к шее сразу за ухом, — здесь, — опускаю его руку себе на грудь. — Тут, — заставляю коснуться паха. — И вот здесь, — та самая ямка над ягодицами, о которой знают немногие. — А ещё у меня очень чувствительная спина и кончики пальцев. Хочешь дотронуться?
Самые желанные на свете руки. Лучшие, другие не нужны. Они трепетно ласкают меня там, где я только что показал. Его неуверенность лишь ещё больше возбуждает, и я почти готов позволить себе сорваться в долгожданный экстаз.
Заметив это, Асато склоняется надо мной. Нетерпеливые губы и язык обхватывают меня умело и крепко. Отдаюсь во власть ласк, притягивая его ближе. Он впитывает меня, ловя последние содрогания, и невольно следует за мной. Неописуемо приятно видеть его блаженство снова. Хотел бы я иметь такое же уникальное тело, чтобы не отставать от него, но я всего лишь человек.
— Карта эрогенных зон пройдена успешно? — смеюсь, целуя его.
Асато коротко кивает и отворачивается.
— У тебя, как я успел заметить, всё тело очень отзывчивое.
— Наверное.
«Ничего, когда-нибудь ты перестанешь робеть и смущаться после каждого слова. Я научу тебя быть смелее. Впрочем, тогда некая изюминка будет утрачена. Может, и к лучшему, что ты — такой, какой есть? Зачем мне что-то менять в тебе? Я благодарю судьбу каждый день за нашу встречу».
— Единственное, что меня беспокоит: у тебя много мышечных зажимов. Нужен профессиональный массаж, но если тебе не нравятся зеленоглазые девушки из соответствующих агентств — не беда. Справимся своими силами. Кроме того, я даже сам теперь против случайных красоток. Кто знает, что у них на уме? А я довольно ревнив.
Асато фыркает мне в плечо и, судя по всему, улыбается, но я не вижу его лица.
— Ещё раз отмечу, чувствительность и скорость восстановления жизненно важных процессов у тебя потрясающая. Мне до твоего уровня далеко.
— Я не был таким с другими, — вырвалось у него внезапно.
— С кем конкретно? — заинтересовался я. — И что означает «не был таким»?
— С Хисокой. И ещё с одним парнем. Я мог остановиться в любую секунду. Моё тело подчинялось мне. С тобой это невозможно. Я испытываю такое… острое наслаждение! Боюсь, однажды оно станет чрезмерным.
— Удовольствие не бывает чрезмерным, — успокоил я его.
— Но я перестаю контролировать себя.
— Это хорошо, иначе ты просто не сможешь расслабиться.
— Нет, это плохо, Кадзу-кун! Внутри меня прячется сила, которую я с трудом контролирую, а мои нынешние чувства, кажется, подпитывают её. И однажды, несмотря на амулет, она может вырваться снова. Ты ведь помнишь, я говорил с тобой на эту тему.
— Когда огонь, о котором ты рассказывал, трижды вырывался на свободу, тобой владел гнев, а теперь гнева нет.
— Но я почему-то чувствую, словно то пламя опять начинает струиться по моим венам, и если я позволю ему течь, то повторится старый кошмар. Я не смогу перенести этого снова!
— А рядом с Куросаки-кун ты не чувствовал такой опасности?