Решившись, я накрыл её губы своими. Лилиан прижалась крепче, отвечая на поцелуй. Удивительно, но моё тело точно знало, как нужно действовать, хотя разум по-прежнему блуждал во мраке забвения.
Шагнув в спальню, она повернулась ко мне спиной и приподняла волосы. Я осторожно расстегнул её платье, наслаждаясь прикосновением к прохладному шёлку. Невесомая ткань заструилась в руках, выскользнув из ладоней. Я наклонился, чтобы подобрать его с пола.
— Оставь.
Тёплые руки притянули меня ближе.
Взгляд упёрся в серебряное лезвие, висящее на её шее.
— Что это? — я указал на трехгранный кинжал с крупным аметистом в рукояти, удивляясь тому, что всего час назад в ресторане мне казалось, будто она носит бриллиантовое колье.
— Подарок отца. Семейная реликвия.
— Не боишься пораниться? Он острый.
— Я с детства его ношу и никогда не снимаю. Забудь о кинжале, Джордж… Загаданное тобой желание мне нравится. Я с огромным удовольствием исполню его!
Тонкое чёрное кружево впитало аромат её духов. Пробравшись под мягкую ткань, я коснулся губами упругой груди, ощущая, как быстро бьётся сердце… Она была сказочно нежной и горячей, её тело с готовностью отзывалось на самые лёгкие прикосновения. И когда, скользнув языком по её животу, я жадно приник к сочащемуся влагой лону, Лилиан застонала и подалась навстречу, шепча моё имя.
За полуоткрытым окном слышались голоса ночных птиц и веяло свежестью со стороны реки Уир.
Я овладел ею в первый раз, толком не раздевшись. Я торопился, подстёгиваемый собственным возбуждением, и, наверное, был груб. Пуговицы полурасстёгнутой рубашки и край ремня царапали её кожу, но Лилиан не просила остановиться. Наоборот, стискивала меня в объятиях до боли, поощряя двигаться быстрее, пока мы оба не растворились в чистом наслаждении, накрывшем нас с головой. Разумеется, я не являлся её первым мужчиной, как и она — моей первой женщиной. Однако в ту ночь Лилиан навсегда стала единственной подругой Джорджа Эшфорда. Я не помнил прошлого и не знал другой жизни, кроме той, в которой существовали лишь мы двое.
Она не стала просить, чтобы я ушёл к себе, и позволила заснуть рядом, не выпуская меня из объятий. Проснувшись посреди ночи, я склонился и поцеловал её, осознавая, что снова хочу ласкать это податливое тело, мягкую грудь с миниатюрными нежно-розовыми сосками, источавшими едва уловимый цветочный аромат. Я собирался её разбудить, но внезапно Лилиан сама открыла глаза и, поняв, в чём дело, плотно сжала губами мою ненасытную плоть, доставляя мне немыслимое удовольствие и вырывая из горла стоны. Мы снова потянулись друг к другу. Я откинулся на подушки, а она, устроившись сверху и обхватив меня бёдрами, заставляла теперь настраиваться на её ритм. Мне нравилось ей подчиняться. Пряди душистых волос щекотали моё лицо, когда она склонялась для поцелуя. Оргазм обрушился блаженным потоком. Наши губы соприкоснулись, пальцы переплелись, а Вселенная обрела доселе отсутствующий смысл.
Я не раздумывал тогда, любовь это или самообман, но я не хотел терять Лилиан, кем бы ни являлся я сам и моя леди с необычным цветом глаз. В тот крохотный отрезок времени я стал её эфемерным, призрачным счастьем, она — моим утешением в мире без прошлого.
Мы бодрствовали до самого утра. Пили вино, смакуя каждый глоток, бродили из комнаты в комнату, занимаясь любовью то в душевой, то в зимнем саду, то в гостиной… Выходили полуодетыми на балкон. Смеялись, толком не зная, над чем.
— Я говорила, ты настоящий, — счастливо шептала Лилиан, прикасаясь ко мне губами и кладя ладонь мне на грудь. Её привычка никогда не снимать с шеи кинжал, похожий на древний артефакт, больше не пугала меня. — Ты мог бы стать моим лордом!
— Хочешь выйти замуж за потерявшего память человека? — шутливо спрашивал я. — А вдруг я уже женат и у меня куча детей?
— Ничего, — смеялась Лилиан. — Мы состряпаем для твоей жены новые документы и выдадим её за Перри Эшдауна. Он богат, и она ни в чём не будет знать нужды. Детей твоих, сколько бы их ни было, я усыновлю. Видишь, я на всё готова!
— Значит, придётся жениться, — в тон ей отвечал я.
Это была наша первая и последняя ночь, проведённая вместе. Ненадолго внутри своей мимолётной иллюзии, я стал обычным смертным, и я искренне желал остаться таким до конца своих дней, ничего не зная о Мэйфу, магии, перемещениях во времени и своей отчаянной любви к Асато.
Но вспоминать теперь тот отрезок времени было страшнее, чем гореть в огне, полыхнувшем в новогоднюю ночь возле Дзодзёдзи.
Отняв руку от Ока, я долго в молчании смотрел в глаза леди Эшфорд, сидящей напротив и ожидающей моих первых слов. Меня терзали противоречивые чувства.
Я помнил Цузуки. Наши ночи, полные разделённой страсти. И точно так же теперь помнил её. Как она называла меня Джорджем, а я снова и снова достигал блаженства в её объятиях. Помнил своё шуточное предложение руки и сердца, запах её тела, наш обоюдный срывающийся шёпот на пике возбуждения.
Грудь разрывалась от боли, и я вдруг прошептал, глядя ей в глаза:
— Прости.
— За что? — изумилась Лилиан.
— Джорджа Эшфорда никогда не существовало.
— Безусловно.
— Ты заслуживаешь мужчины, который был бы только твоим, а я… Ты говорила, что я не похож на других, но я тоже оказался подделкой!
— Не смей так говорить! — рассердилась она. — Я сама виновата. Если бы я только знала о тебе и Асато-кун, то никогда бы не стала подталкивать тебя к таким отношениям. Но Око безмолвствовало. Я действительно не знала, кто ты. Это была случайность, нелепая игра судьбы.