— От того, что ты будешь напиваться и мучиться с похмелья, Хисоке легче не станет.
Ватари прав. Всё, на что я способен — страдать, но все мои вместе взятые страдания даже близко не сравнятся с тем, что чувствует сейчас мой бедный малыш… Если бы я мог поменяться с ним местами, я бы с радостью пошёл на это! Почему, почему это невозможно?
— Кому и что ты пытался доказать, — продолжал Ватари, — когда вчера спьяну собирался телепортироваться в Англию, приняв невидимый облик? Шеф предупреждал — Европа для нас закрыта по распоряжению высшего руководства. Что ты собирался там искать?
— Лекарство для Хисоки, — невнятно пробормотал я.
— Все лекарства здесь. Я хороший врач. Или ты мне не веришь?
— Верю.
— Тогда в чём дело?
— Если б мне можно было… в Дарем… ненадолго, просто поговорить с одним человеком, Хисока бы выздоровел. Ты бы мне помог, Ватари? Всего на час!
— Что за бред! Цузуки, ты меня всерьёз беспокоишь. Давай я сделаю тебе чаю. Хочешь?
— М-мм…
— И принесу пирожные. Будешь?
— Мне всё равно.
Ватари печально покачал головой и вышел в соседнюю комнату. Оставшись один, я долго смотрел на его стол, заставленный приборами. Потом от нечего делать начал крутить в руках какие-то металлические детали непонятного назначения, высыпанные кучей в коробку. В итоге коробка перевернулась и упала на пол. Ругая свою неловкость на чём свет стоит, я полез собирать рассыпавшиеся детали, как вдруг увидел под столом Ватари странную серую кнопку.
Естественно, я нажал на неё раньше, чем подумал, что, наверное, не стоило этого делать.
Ютака вошёл в тот момент, когда я, в мгновение ока избавившись от похмелья, с немым изумлением изучал то, что внезапно возникло в открывшейся потайной нише за моей спиной.
Это был электрический уличный фонарь начала XX века, украшенный причудливыми металлическими завитками. Я обошёл загадочную конструкцию вокруг, потом осторожно потрогал пальцем у основания столба.
— Что это? — корректно спросил я, намеренно стараясь избегать крайних вариантов определений вроде: «культурная историческая ценность», «раритет» и «металлолом».
Ответ Ватари сразил меня наповал.
— Прибор, осуществляющий перемещения в пространственно-временном континууме.
— Чего?!
Я решил, что Ютака шутит. Ватари же, наверняка, подумал, что мой мозг атрофировался под воздействием спиртного.
Он поставил чашку с горячим чаем на стол и пояснил проще:
— Машина времени.
— И как тебе удалось её втихаря построить?! — моему изумлению не было предела.
— Не так уж и втихаря, — вздохнул Ватари. — Помнишь, как-то давно целую неделю электричество с перебоями работало?
— Еще бы! Я столько интересного для себя в секретной базе департамента накопал за эти дни, — мрачно хмыкнул я. — Спасибо за невольное содействие.
— Пожалуйста, — скромно потупился «изобретатель». — Только никому не говори, иначе шеф меня прибьёт. Он уже и так грешит на мою персону за те сбои в работе компьютеров, но точно не уверен. А узнает — мне хана.
— Не скажу. А ты мне принцип действия объяснишь?
— Объясню. И даже найду способ похвастаться перед остальными синигами, когда доведу её до ума. Пока моей малышки больше, чем на одно серьёзное путешествие не хватит. Энергии маловато. Она только запонки от рубашек и шариковые ручки туда-сюда переправляет, а если в неё чего покрупнее запихнуть, самоуничтожится.
— И как долго её заряжать надо, чтобы хватило для многократного использования?